Дядька в дверь поскрёбся и очень печально просочился в каюту, весьма грустно сел на указанное мной место и начал на меня обречённо взирать. Был он какой-то, вот прямо скажем, жалкий, в самом прямом лексическом смысле слова: вызывал жалость и в общем, и поведением, и тушкой недокормленной с грудкой цыплячей. И в свете и ветре эманировал он безнадёгой и смирением с ним, в стиле «ну вот я и отмучился. Сейчас этот жуткий тип заржёт и сожрёт меня без масла. Ну и хорошо, только больно будет, но, надеюсь, недолго».

Ну, прямо скажем, не слишком вдохновляющие эманации для будущего аколита, я даже призадумался. Но, учитывая его потенциальную роль (на мысли о скрипке я, с внутренней столетней войной по этому поводу, уложившейся в несколько объективных секунд, забил) варповидца, то есть, по сути, некоего фильтра входящей информации и краткосрочного предсказателя, указателя «куда примерно воевать» для получения результатов… Ну, сойдёт, в таком раскладе, хотя нужно его потиранить насчёт того, что он за человечек-то такой. Что неплохой специалист — я и так знаю, Рагги, судя по свету и ветру, не просто так жлобился дядьку отдавать. Полезен Корин был немало, а то скрыпку ту же, быдлячим ушам волчар неугодную, давно бы расколотили в варп.

Внешне же Корин был «каноничным интеллигентом», только очёчков не хватало. Ну и блондин с редкими, прямыми, начинающими седеть патлами и бледно-голубыми глазами. Тощий, невысокий, сутулый (так и хочется сказать что забитый), лет под пятьдесят с хвостом на вид.

— Итак, господин Хеддвиг, приветствую вас, — наконец выдал я.

— Благословение Императора и Отца-волка над вами, добрый господин. Вот только я не господин, простой трелл, с вашего дозволения, — был мне ответ.

— Не дозволяю, — сатрапски не дозволил я. — Ваш гражданский статус в рамках традиций и законов Фенриса меня совершенно не интересует. Для меня вы — гражданин Империума, человек и псайкер. А всё остальное несущественно. Так что вы не трелл, а я для вас не «господин». Можете обращаться так, но с добавлением имени или должности, — выдал я. — Просто как манера обращения.

— Прошу простить…

— Прощаю, — дошло до меня.

Дело в том, что вытрясая из дядьки информацию о скрипке и прочих моментах, я толком и не представился.

— Итак, я — Терентий Алумус, Инквизитор Ордена Священной Инквизиции Империума Человечества, — на что последовал глубокий поклон. Знает, мысленно хмыкнул я. — Кристина Гольдшмидт, дознаватель Инквизитора, моя помощница и псайкер бета-плюс, — ещё один поклон, столь же глубокий. — И Котофей, — несколько схулиганил я, указывая на вальяжно развалившегося на сервировочном столике джиринкса.