— Мне кажется, — подумал немного я. — Что вы, Леман, несколько лукавите: есть зафиксированные случаи пси-воздействия, весьма разрушительного, именно навигаторами.

— Да ни варпа это не пси-воздействие, Терентий, — хмыкнул собеседник. — Теоретически боевой аспект у нас есть, а на практике, — махнул он рукой, — нам это чуть ли не опаснее, чем тем, на кого мы это «воздействие» направляем. Понимаете, Терентий, мы ВИДИМ имматериум. Не впускаем его в себя, не подчиняем своей воле, а именно видим. И, в незначительной степени, он откликается на наши желания.

— Хм, чистая энергия варпа, — уточнил я, на что последовал кивок. — Это вас же, извиняюсь, в мутантов должно корёжить, при попытке воздействия, — озадачился я. — Или неконтролируемые разрушения циклопических масштабов выходить.

— Насколько нам известно, имматериум несколько более «снисходителен» к навигаторам. Но, несколько — далеко не абсолютно. Так что обращение к варпу через третье око, — постучал он себя по лбу. — Весьма опасно, в первую очередь нам.

— Понятно, — понял я. — Ну и пропаганда, в том плане, чтобы боялись или хотя бы опасались. А то народ дикий, ещё пинаться начнёт, — на что Леман покивал.

Ну а причина, по которой мне вспомнилась беседа с Леманом очевидна: некоторое опасение, если не страх перед «жудким варповским буркалом», в свете однозначной и бесповоротной дематерализации Кулака, отступило. Ну а отбиваться Верилле и не хотелось особо — чувствовал он свою отсутствующую вину. Да и нечем, по большому счёту, было — обращение к «энергии эмпиреев», в жопе пребывания Кулака, самого навигатора в свет и ветер бы в мгновение распылило.

Итак, команда бесплодно совещалась, выписывая время от времени Верилле люлей, вывешивая лещей и всячески разукрашивая его физиономию гематомами. Шестерёнки, тем временем, резко захотели жить, забили на большую часть судна и сдублировали контуры генератора Геллера и ряда критичных систем Кулака собой, в самом прямом смысле слова. И, соответственно, гасили пробивающиеся флуктуации, которых всё же было поменьше, чем в варп-буре.

А, судя по докладам на мостик (услышанным Вериллой в промежутках между получением в око и судорожным мыслям «где же я так накосячил?»), транспортируемые полки гвардии информацию у какого-то стукачка из экипажа получили, но бунтовать и всё крушить не стали, а покинули десантные корабли (где и перевозились) да и затеяли на ангарной палубе (которая составляла чуть ли не половину военного транспортника), отходной молебен по себе любимым, во славу Императора, конечно.