Впрочем, не узнаю и не узнаю, тут разве что только ловить и допрашивать с пристрастием. А это уже… слов нет. Тащить ЕЁ на Милосердие силой и самому… Это даже не комедия, это какой-то грёбаный гротеск выйдет, так что в варп ушастую и её тайны. У меня и так дело есть.

И вот, уже внимательно оглядывая округу, я пёрся к ангарной палубе. Как, чтоб его, опять же «вдруг». Я бы, признаться, заржал, если бы не причина этого «вдруга». А причина была весьма актуальная и тревожная.

Итак, какой-то невзрачный хмырь в паре десятков шагов топал по своим хмыриным делам. И всё бы ничего, но в свете и ветре на тщедушной хмыриной грудке просматривалась самая натуральная инсигния, Священного Ордена Инквизиции, Империума Человечества.

И это ни варпа не смешно, поскольку инсигния — ключ почти от всех дверей Империума. Изготавливаемая индивидуально, по непонимаемой шестерёнками технологии (вообще, судя по всему, по душе, но я механикусам не скажу), переданной Импи, она помимо всего прочего, имела весьма надёжную систему само- и воро- уничтожения. Случаев «вскрытия» инсигний не было ни разу, Инквизитор под принуждением — да, аколитское удостоверение и поддельное распоряжение — тоже случалось, но инсигния — ни разу. Однако то, что ни разу не было, не факт, что «не может быть», так что я закономерно напрягся, да и распорядился в свете и ветре Кристине связать меня телепатически с хмырём.

На всякий случай: вероятность, что это коллега, девяносто девять процентов, но всё же. А уже связанный, я понял, что если бы не психовал, а думал, то просто попросил бы Кристину проверить мозги… Хотя нет, если это Инквизитор, то это преступление. Не сказать, чтобы я с большим пиететом относился к этому пункту правил Ордена, но всё же. И, если это коллега, то варп что Кристина узнает, кстати — псайкеров на Станции, различной степени еретичности, до варпа. И коллега, если это он, экранирован от мозголазов запредельно, факт.

— Инквизитор, Ордо Маллеус, — кратко оттарабанил я мыслесвязью, вместе с номером инсигнии. — Назовите номер своей, или будете уничтожены.

Тут дело вот в чём: инсигнии были, как понятно, номерные, но номер являлся только при активации голограммы. Да и были пара неявных моментов, в трактовке латинских букв и цифр, что ранее мне казалось паранойей. Ну а активация голограммы запускала процедуру «душевной проверки», как минимум, отрывающей шаловливую лапку несанкционированного доступанта.

И да, в свете и ветре этот номер прекрасно был виден, что меня в «липких лапках Импи», приложенных к инсигнии, убеждало куда более архивов.