Я постоянно думал: а чем она занимается? Наверное, у богатых свои развлечения, а Красную площадь она видит из окна своей квартиры. Пошла бы она с нами гулять? Я не знал. И не смог узнать. Пришлось отключить мысли и просто любоваться красивым городом.

Я уже был в Москве один раз, в детстве. Родители решили показать мне большой мир и привезли сюда. Но я мелкий был, испугался и поезда, и людей, а когда привели в парк аттракционов, то больше ничего не захотел. Сейчас я бы тоже сходил на карусели, но мы посмотрели на цены и поняли, что бедным студентам только на ржавых качелях во дворе старой пятиэтажки кататься.

После выходных мы идем на учебу. Даня опять напряжен, как высоковольтные провода. Кажется, что если дотронуться до него, то шибанет током. Вроде всё нормально было, погуляли отлично, все веселились, смеялись. А как только Лерка уходит, он снова впадает в депрессию. Никогда не думал, что он вообще склонен к депрессии.

В институте вижу Киру, и дыхание резко замирает, словно схлопнулись легкие. Она замечает мой взгляд и отворачивается. Мне остается только разочарованно пройти мимо и дурацкого Ярика. Если Даня все же решит побить его, я непременно приду на помощь. Этот белозубый надоел уже всем. Кроме Киры.

Но я пока не отчаиваюсь. На пару они мало похожи, она держит дистанцию, иногда закатывает глаза, когда отворачивается от него. А я тихонько наблюдаю. Ещё она так мило морщит нос, когда чем-то недовольна, и я всё запоминаю.

Может, и я правда начал сходить с ума, но останавливаться не хочу. Уже и работа не кажется такой стремной, даже если рассказывать о ней никому не готов. Заработаю денег, приглашу её погулять, куплю самый вкусный кофе в городе. Знать бы только, какой она пьет.

Весь в своих мыслях досиживаю занятия, и парни уходят на тренировку. Меня это радует — не нужно придумывать отмазку. Даже провожаю их до спортзала, показывая, что у меня нет никаких дел, я никуда не тороплюсь. И только они скрываются за дверью, иду на выход. В рюкзаке запасные вещи и сильно пахучий гель для душа, чтобы больше не приносить на себе запахи приюта.

Выхожу на улицу, тороплюсь на остановку, но возле парковки замираю на месте. Кира стоит возле машины и ругается под нос. Смотрит на колесо, а потом бьет его носком обуви с такой силой, что даже мне становится больно.

— Чтоб ты сдох! — ворчит она.

— Сломанную ногу клеем не починить, — говорю, подходя ближе.

Кира поднимает удивленный взгляд и молчит.

— Что случилось? — спрашиваю, но уже и так вижу причину ее беспокойства.

Шина проколота и сдута почти полностью.