Я щелкнул пальцами, попросив официанта налить и мне порцию. Тот посмотрел на Шершня и, дождавшись его кивка, наполнил еще один бокал.

— Мне бы хотелось решить наши разногласия до того, пока все не зашло слишком далеко. — Я сделал глоток… — Очень недурный вискарь. Спасибо.

— Не мои люди создали эту проблему, и не нам искать из нее выход. Я честно предложил пацанам работу, они честно на нее согласились. Без какого-либо давления. Ваха, мы же не принуждали ребятишек брать наши деньги?

— Эээ нет, дорогой. Еще полгода назад они просили больше заданий.

— Ну вот видишь, Артур, детишки сами хотели на меня работать. А недавний инцидент — это не более, чем элемент воспитания. Чтобы ребятишки знали, как важно держать свое слово. Если взялся за дело, то сдохни, но выполни его.

Красиво стелет, сволочуга. И не поспоришь даже.

— У любого договора есть конечные сроки. Пацаны отработали положенное время и имели право закончить ваше сотрудничество. И это не повод их «воспитывать» до коматозного состояния.

— Я сам решаю, что делать со своими подчиненными! — ледяным голосом произнес Шершень.

— Со своими делай что хочешь, мне плевать. Но ты поднял руку на МОИХ людей!

Последние слова были сказаны чуть громче нужного, поэтому быки резко переполошились. Благо их лидер поднял руку, давая понять, что все нормально.

— Ваха, а кто у нас лидер Аптекарских, напомнишь?

— Ваш сын, господин, — ухмыльнулся помощник.

— Вот! А я уж подумал, что чего-то упустил. Не припомню, чтобы от Аслана поступали какие-то претензии. Так о каких СВОИХ людях ты говоришь?

Я вздохнул.

— Ваш сын больше не является лидером Аптекарских. Не думаю, что он вообще остался в пацанском движении. И вы, кстати, должны сказать мне за это спасибо.

— Это еще почему? — удивился Шершень.

— Ну как. Вы же сами хотели отправить Аслана учиться за рубеж. В Мексику, верно? Ну вот, теперь его здесь ничего не держит.

Шершень едва заметно улыбнулся.

— Ну допустим. Но раз люди твои, значит и отвечать за их действия придется тоже тебе. Четыре разгромленные электрозаправки, три борделя и… сколько там аппаратов они поломали?

— Тридцать девять, — подсказал Ваха.

— И тридцать девять вендинговых аппаратов, — закончил Шершень. — Даже по самым скромным расчетам, ты мне должен не менее пятидесяти тысяч рублей. У тебя есть такие деньги?

— Нет, — сухо ответил я.

— Значит, придется немножко помять твоих друзей, а потом поставить вас на счетчик. Ломать, знаешь ли, все умеют. А вот отвечать за это немногие.

Шершень увеличил сумму ущерба как минимум вдвое. Еще и приплюсовал сюда упущенную прибыль, скорее всего.