Шесть процентов…

Со злости выпускаю всю обойму во владельца земляной пыли. Попал всего раз. Вот тебе и судорожная стрельба под эмоциями! Зато бросок пистолета в лоб одному из быков оказывается точным. Тот смешно вскинул руками и завалился на спину.

Но эти сволочи снова на меня набросились… да сколько их⁈

Два процента…

Пропускаю удар за ударом, силуэт человечка на краю зрения мигает красным цветом, сигнализируя об опасности.

Мощный хук в челюсть отправляет меня в нокдаун. Я заваливаюсь на асфальт, и меня тут же начинают херачить ногами.

«Артур!!!» — краем сознания слышу панический крик осьминога.

Один процент…

Какой-то бычара со всего размаху бьет ногой в лицо, выбивая из защиты последние проценты. Он собирается нанести еще удар, но… в следующее мгновение его сносит мощным водным потоком.

С трудом поворачиваю голову и смутно вижу человека, неспешной походкой двигающегося в нашу сторону. Зрение плывет, поэтому не могу рассмотреть его лицо. Вроде мужик. Или мужиковатая баба.

Быки попытались броситься в его сторону, но первый же грохнулся на асфальт со свернутой шеей. Остальные решили не рисковать и медленно попятились к стенам клуба.

— Признаться, я разочарован, Артур… — послышался до боли знакомый голос. — Устроил тут такое веселье, а своего тренера не позвал.

Крылов с насмешкой посмотрел на людей Шершня, затем достал электронку и сделал неторопливый вдох. Следом по воздуху поплыли клубы ментолового дыма.

Внизу мигают системные оповещения. Не раздумывая, смахиваю их. О повреждении практически всех органов мне и так прекрасно известно.

Поднимаюсь на ноги и подхватываю зарядный жучок, брошенный Крыловым. Отправляю его в мешочек к пыли. Минут десять — и можно будет еще немного подраться. Правда, уверен, что мне это не потребуется. Не думаю, что Шершень настолько туп, чтобы связываться с Ратником.

А вот, кстати, и он…

На улице показался владелец клуба. Он мрачно осмотрел устроенное побоище и приказал оказать помощь раненым бойцам. Таких оказалось сразу одиннадцать человек, включая Ваху. Последний сидел, прислонившись к стенке, и держался за окровавленное лицо.

— Крылов… — с холодком произнес главарь группировки. От былой расслабленности не осталось и следа. Теперь он был предельно сосредоточен.

— А ты у нас… Шершень, верно? — с легкой насмешкой произнес Валентин, присев на капот ушатанной машины и сделав еще одну затяжку. — Прости, не особо интересовался преступным миром Петербурга. Слушай, а если не секрет, откуда такая любовь к жалящим? Только не говори, что тебя покусали в детстве и в память об этом ты решил взять себе такое прозвище?