— Если человек проигрывает спор, он всегда пытается давить на эмоции, — равнодушно отмахнулся канцлер. — Когда руководишь таким огромным государством, постепенно забываешь о жалости. Мне каждый день приходится выбирать между хреновым и откровенно дерьмовым вариантом. И какое бы решение я не принял, всегда останутся недовольные. Простолюдины, аристократы, меня не особо волнует кто именно окажется в проигрыше. Главное, чтобы страна развивалась и становилась сильнее.

— Похвальное стремление. И я полностью его поддерживаю. Но только не ценой жизни десятков тысяч людей.

Канцлер взял небольшую паузу и покрутил в ладони свои новомодные очки.

— Не буду винить тебя за столь максималистский подход к этой теме. Ты — подросток. И для вас это свойственно. Но все же не стоит ставить вопрос так, словно государство самолично отправляет на смерть обычных граждан. Во все времена люди рождались и умирали. Это было, есть и будет. И никто из живущих не сможет этого изменить.

Я не собирался сдавать позиции. Если уж мы тут устроили спор, то будем выкладываться на полную. К тому же, меня не покидает ощущение, что старик меня попросту проверяет. Решил лично посмотреть на человека, которого (скорее всего) собрался завербовать? Очень может быть. Но только в том случае, если ему известен мой потенциал Титана или тот факт, что в будущем я имею шансы стать сильнейшим Мыслесчетом на планете.

— Вам вполне по силам это изменить. Только ни вы, ни Император, не хотите входить в открытое противостояние с местными элитами.

На лице канцлера появилась едва заметная улыбка.

— Значит, все-таки понимаешь, что дело не в «отсутствии жалости».

— Конечно, понимаю. Именно поэтому я не агитирую людей выходить на улицы или, что еще хуже, рисковать своими жизнями в попытках раздобыть целительскую пыль. Мои ребята вполне могут взять эту ношу на себя. Поэтому я и сказал, что вы должны защищать государство на своем уровне, а мы это будем делать на своем. Главное, не мешать друг другу, и тогда все стороны останутся довольны.

— Говоришь увереннее многих лидеров государств, с которыми мне доводилось проводить переговоры.

— Полагаю, что им было что терять, а вот мне — нет.

В этот момент дверь в переговорную открылась и внутрь зашел Епифанцев. Полицейский бросил на меня неприязненный взгляд, затем посмотрел на канцлера и поклонился.

— Ваше Сиятельство, вы просили зайти, когда мы закончим допрашивать подозреваемых. Разрешите доложить?

— Разрешаю, — благосклонно махнул рукой канцлер.

— Помимо Кракенова задержано семь человек. Один сразу пошел на сделку со следствием, остальные ждут появления своего адвоката, некоего Савелия Гудманова. Сомнительный тип с весьма неоднозначной репутацией.