Еще минута потребовалась, чтобы собрать записки из нагрудных карманов и передать их Грише. Мне их класть было некуда, так как я продолжал стоять в одних трусах. Как-то во время боя забыл об этом факте.

— Я тоже делал что-то подобное, но… то, с какой легкостью ты убил людей, согласных сдаться в плен… — Орлов поднял на меня хмурый взгляд. — Яр, что с тобой случилось за эти годы?

— Как ни странно, ничего плохого, — пожал плечами я. Меня ни капли не беспокоил немного осуждающий тон моего старого друга. Мы не в той ситуации, чтобы рефлексировать. — Я всего лишь действую так, как меня учил наставник.

— И как он тебя учил?

— Любое действие имеет свои последствия. Вот взять, к примеру, его, — я указал на того мужика, с кем вел короткие переговоры. — Сразу видно, что он отличный и смелый капитан. Как думаешь, сколько проблем может создать такой человек во время какого-нибудь сражения?

— Не думаю, что много…

— Ошибаешься. К примеру, захотели мы прорвать оборону в определенной точке, и основной расчет был на то, чтобы враги в определенный момент побежали под нашим натиском. Но в итоге мы сталкиваемся с подразделением, у которых вот такой вот командир. Он находит нужные слова, поэтому никто не бежит, предпочитая позору геройскую смерть. А мы не успеваем занять позиции до подхода их резервов. В итоге сражение проиграно.

— Ты утрируешь….

— А ты все и без меня прекрасно понимаешь. Это враг, Гриш. Может быть, благородный, может быть, честный, но враг. Если бы мы их отпустили, они бы перевооружились и с новыми силами бросились в погоню. А потом кто-то из них, кто знает, пустил бы тебе пулю в лоб. Кому бы от этого стало легче?

— Никому…

— Вот я и говорю, все ты прекрасно понимаешь, только вот аристократическое воспитание не дает принять такие факты. Ты же вроде говорил, что успел замараться, пока доказывал свою верность новому режиму?

— Я не убивал безоружных.

— Значит, тебе повезло с проверками. Будь я на месте Романова или Болотова, приказал бы тебе прикончить парочку пленников из знати… хотя нет, даже простолюдины подойдут. И чтобы ты тогда сделал?

Гриша не стал ничего отвечать. Скорее всего потому, что признавал мою правоту. А может, просто остался при своем мнении. Не знаю. В этот момент к нам подошла пятерка военных. Они каким-то образом успели сделать носилки для Марии и сейчас заботливо ее туда уложили.

— Что делаем дальше, командир? — обратился один из них ко мне.

Их имен я узнавать не стал. А зачем? Выживем, мы с ними все равно вряд ли когда-то еще увидимся. Не выживем — тем более.