— Во-первых, если вы обсуждаете будущее России, разумно это делать с теми, кто вскоре взойдет трон. Вы же не хотите, чтобы до них дошли слухи, о чем именно вы тут разговариваете? Представляете, сколько недоверия это вызовет в будущем?

— Согласен, — моментально ответил Ли. — Я хотел обговорить все с Арсением после этой встречи, но куда правильнее было пригласить его поучаствовать.

Я кивнул и продолжил.

— Во-вторых, ваши действия должны быть соразмерными. Если покажете слабость, враг моментально воспользуется этим! Александр бьет по мирным жителям, хочет запугать их… так что вам мешает ответить на это?

— Ты предлагаешь бить по мирным городам? — удивился Манс.

— Нет. Я хочу ударить по самой верхушке! Болотовы, Салтыковы, Потемкины… и еще множество семей, находящихся в фаворе у Георгия. Каждый член этих семей должен держать в голове, что с этих пор они не в безопасности. Продержите их в этом состоянии какое-то время и они быстро пойдут на сотрудничество. Как сделали это после смерти Императора Константина.

СяньФэн задумчиво потер подбородок.

— Боюсь, что у нас не хватит сил на подобные операции. Точнее… будет трудно гарантировать возвращение наших Ратников и Титанов. Как понимаешь, у нас нет сыворотки, которая из обычных работяг делает могучих бойцов. Пусть и на время.

— Мы не можем жертвовать своими людьми ради сиюминутной выгоды, — согласился с ним Манс.

— А зачем рисковать? — поинтересовался я. — Насколько мне известно, Салтыковы по-прежнему находятся на территории Китая. Или это не так?

— Предлагаешь арестовать его? — поинтересовался Испанец.

— Почему нет?

— Потому что Китай не может доказать причастность Георгия к этим нападениям… — ответил Сяньфэн. — Поначалу мы решили собрать биографии погибших и предоставить общественности эти данные. Но тут возникли сложности. Не знаю, чем именно они накачали своих добровольцев, но после смерти их тела самоуничтожились до такого состояния, что даже нашим специалистам не удалось распознать их личности. Тот единственный человек, лицо которого вы узнали, это барон Дубровский.

Как же мне надоела эта политика. Всем нужны прямые доказательства, даже в том случае, когда последнему идиоту все понятно. И для чего? Ради какого-то одобрения мирового сообщества? Иногда даже жалко, что нельзя все решить «по понятиям».

— Так в чем проблема? Соберите записи воспоминаний всех, участвующих в сражении и прогоните лица по системе распознавания. Не думаю, что с этим возникнут сложности.

— В этом-то и проблема, — хмуро ответил Император. — Из тридцати семи погибших мы уже распознали больше половины.