— Все в самолёт! — скомандовал майор госбезопасности.

Не Боинг… Даже не Ту-134 или Ил-96, на которых когда-то полетал немало. Ли-2, на котором мы летели, казалось, вот-вот развалится в воздухе еще при взлете. Все шумело, трещало, скрипело. А еще, когда набрали высоту то даже в предоставленных тулупах не сказать, что было тепло. Скамейки в самолёте располагались по бокам и никаких ремней. Лишь самодельные крепления в виде веревок, чтобы привязать себя и не елозить, не ударяться о стенки самолёта. А ещё мне казалось, что лётчикам выдали точную карту зон турбулентности, и они летят только там, где больше трясет. Отличное впечатление!

Где-то через два с половиной часа самолёт пошёл на посадку. Однако нас предупредили, чтобы сидели внутри и не вылезали. В самолёт загружали какие-то ящики, дозаправляли машину, а после мы вновь поднялись в воздух. Между тем, я под пристальным наблюдением майора госбезопасности, изучал предоставленный мне пакет. Когда мы летели в воздухе прочитать было не так легко, приходилось даже применять свои сверхспособности. И некоторые места я дважды перечитывал. Нет, история мира пошла каким-то иным путём. То, что сейчас происходило на юго-востоке от Берлина, в иной реальности было просто невозможно скрыть. Слишком много проявлений необъяснимого.

Судя по всему, немцы применяют скверну для того, чтобы развить контрнаступление. И пусть в документах трижды говорится о том, что это некий газ, убивающий, либо сводящий с ума бойцов и лётчиков, ситуация была более чем похожа на то, с чем я встретился в Кёнигсберге. Да я и чувствовал это, подавляя в себе звериное желание убивать тварей. А это значило, что я встречусь со своим наипервейшим врагом.

Немцы развивали контрнаступление глубиной до семидесяти километров. Делают это сравнительно небольшими силами. Причём, уже два фланговых удара советских войск не то чтобы не увенчались успехом, а потерпели сокрушительное поражение. Просто на ряде участков бойцы сходили с ума, а техника отказывалась дальше двигаться, выходя из строя. Не что иное, как барьером из Альфы, это быть не могло. Отсюда эта поспешность, с которой нас везли на фронт. Сенцов говорил о том, что нам предстоят задачи в Германии, но, судя по всему, то, чем мы должны будем сейчас заниматься, не входило в планы командования.

Нам предстояло на одном из участков обороны немцев прорвать их защиту и открыть путь для наших войск, чтобы окружить всю ту группировку немецких войск, которая продолжала наступать.

Зачем это немцы делали, мне было не особо понятно. Не верю, что даже с привлечением большой группы изменённых тварей можно было добиться перелома в войне. Скорее всего, здесь уже играла свою роль политика. Даже в тех документах, которые я читал, указывалось, что союзники приостановили своё наступление и даже не вышли на Эльбу.