— Не дай бог взяли, — вздохнул Жук. — Или сам не пришел. Эти Изменяльщики, чтоб их…

Он вытащил телефон и принялся названивать.

— Хорошо поездка началась, ничего не скажешь, — горько хохотнул Волошин и сотворил из огня маленькую копию инквизитора Янковского, который под общий свист и гогот забегал по вагону.

— Так, а ну прекратите это безобразие! Никакого открытого огня в дрезине! — подбежал Ян Клавдиевич и раздавил инквизитора сапогом.

Пух! — и от него осталась лишь кучка вонючего пепла. Повисла тишина.

— Да уж, — покачал головой один из бойцов, — за такое тебя надо бы на дыбу, Клавдич!

Мы дружно заржали, и тут дрезина засигналила.

— Эй, это что за хрен там впереди?

Я выглянул посмотреть и увидел вдалеке человека, который шел на нас прямо по рельсам.

Дрезина еще раз оглушительно завыла, но странный тип впереди и не думал сваливать. Шагал себе и шагал, словно на прогулке, жуя яблоко, и прикрыв глаза широкополой шляпой. У него по пятам трусила здоровая псина.

Когда до странного типа осталось метров тридцать, он остановился, выбросил огрызок и, сняв шляпу, широко улыбнулся.

— Вот и Рихтер, легок на помине, — проворчал Жук. — Сбавляй скорость.

Дрезина сбавила ход, и новый пассажир с собакой быстро заскочил внутрь.

Внешний вид и экипировка Рихтера откровенно удивили — он носил одну серую шинель, а на его плече висела тощая сумка, и никаких следов ни доспехов, ни оружия.

— Что же вы не могли на станции подождать? — подошел Ян Клавдиевич и сунул ему пятерню.

— Зачем? Чтобы вас там сцапали люди Феликса? — с усмешкой ответил странный персонаж. — Ох, не надо на меня так смотреть! Как будто не знаю, что мы тут на птичьих правах!

И он пошел по кругу, приветствуя всех бойцов в кабине. Его пес тоже побежал знакомиться — к овчарке Яна Клавдиевича, конечно.

— Евгений, — представился я, пожав холодную ладонь Рихтера.

С одного прикосновения я понял, что имею дело с магом просто недюжинных сил. Не чета Зазубрину, конечно, но Зубра с Жуком он точно сделает.

— Александр, — кивнул он и посмотрел на меня необычными большими, сверкающими как две серебряные монеты, глазами.

К слову, у его собачонки были такие же. Она обнюхала меня, а потом весело завиляла хвостом.

— Ничего себе, — еле слышно хмыкнул Рихтер. — Тоже узнаешь родственную душу?

На мгновение в глубине его глаз что-то сверкнуло, а потом он протянул руку Кудряшу. А вот меня такое внимание только напрягло.

Однако мужик не спешил трепать о том, что в дрезине сидят аж два Изменяльщика — знай себе ходил по ней и, пока не перемял руки всем присутствующим, не успокоился.