А затем она зловеще захихикала, а потом объяснила, что хоть за настоящие дуэли между курсантами и преподавателями в ГАРМе и для первого, и для второго гарантирована постановка на лыжи и «волчий билет» — особо борзых парней и девчонок это не останавливает.

— 18% смертности — это каждый пятый гроб, — вздохнула Виктория. — Зазубрин взялся за это дело всерьез, но особых результатов не достиг, и неудивительно. Чем выше родовитость, тем больше норова у курсанта, и тем чаще он вызывает кого-то по всякой ерунде. Вон наша мадама, — ткнула она Марию. — На прошлой неделе уже успела с кем-то поцапаться…

— Ты-то откуда знаешь?

— Еще бы я не знала. Это хорошо, что одна я знаю, как вы ночью с Анной плясали под луной, и хорошо, что никто не пострадал!

— Ой, да какое твое дело!

— Мое дело все, что касается дисциплины, дуреха! А если бы о дуэли узнал Зазубрин… Из-за чего хоть дрались-то? Уж не из-за мальчика ли?

— Нет, — бросила Мария и замолчала.

Наконец, мы спрыгнули на землю и со всех ног помчались к поезду, который ненадолго затормозил у станции под номером Г19. Вокруг уже толпился народ и пытался всеми правдами и неправдами пролезть внутрь. Несколько самых ушлых уже облюбовали окна.

— Халявщики! — зашипела Виктория. — Половина даже не курсанты!

— А кто?

— Местный персонал, стрельцы, рабочие и еще какая-то пришлая сволочь. Думают, что раз официально ужин завершен, им нальют остатки нахаляву. Хрен там!

Тут поезд загудел, дверь резко захлопнулись, отсекая всех, кто не успел влезть в вагон, а в следующую секунду состав тронулся.

Ребята застонали и со всех ног сорвались в погоню.

— Стойте, мы курсанты! Подождите! — закричала Виктория, припустив вдоль перрона. Из окна разгоняющегося состава высунулось бородатое лицо в колпаке.

— А, Виктория Леонидовна! — приветливо отозвался служащий столовки. — А мы думаем, где вас нексы носят?

Тут же на ходу раскрылись двери, и мы заскочили внутрь. Едва оказавшись в тамбуре, я сразу почувствовал приятный запах еды и забыл обо всем на свете.

Вид после возни с гарпией и лазания по поездам у нас, конечно, был крайне помятый, но не бежать же обратно в общагу переодеваться?

— А где Маша? — оглянулась Виктория в поисках своей подруги, но ее и след простыл.

— А она прыгала с нами с вагона?

— Сучка! И чего ей опять взбрело в ее пустую головку!

— Ладно, народ, — махнул рукой Иван, — давайте, приятного аппетита.

— А ты куда собрался? — повернулся я к парню, который хотел уже свалить в конец поезда.

— Я в часть для простолюдинов, куда же еще? — пожал он плечами. — Не с аристо же мне сидеть.