Девочка еще сильнее погрустнела, но не отодвинулась от нее.

— А куда мы едем?

— Мы едем в путешествие на другую планету. Ты бывала когда-нибудь в других мирах?

— Нет.

— Вот и хорошо. Обещаю, тебе понравится.

— Но я хочу к маме…

Я подошел к парочке и помахал ладонью у Амальгамы перед лицом. А потом попытался коснуться ее, но мой палец прошел насквозь.

Воспоминание жило своей жизнью и продолжало успокаивать расстроившуюся девочку. Вокруг слонялись тени, но похоже, окружение ребенка в тот момент вообще не волновало. Она видела лишь свою похитительницу.

— Евгений, вы про меня не забыли? — выглянул из межвагонной двери впереди Павел Петрович. — Оставьте этих двоих, у них впереди долгий путь.

Оставив хозяйку воспоминаний на попечение Амальгамы из прошлого, я бросился к ректору. Тот уже исчез, а в соседнем вагоне было совсем темно.

Шагнув туда, я увидел лужу крови. А еще двоих человек.

— Чую, долго не протяну, — бормотал юноша, нога которого была обрублена чуть ниже колена. Рядом с ним сидел его товарищ и пытался остановить кровь, хлещущую из обрубка. Свет из его рук заливал весь вагон.

— Держись! — шипел он, растирая себе ладони и снова вливая в дрожащее тело друга энергию.

Но, казалось, все напрасно — юноша откинулся на спину и его глаза закрылись.

— Сука, не смей мне тут умирать! — зарычал его товарищ и встряхнул раненого за воротник. — А ну подъем, Зубр! Это приказ!

— Я слышу, Миша… — слабо проговорил юноша, не открывая глаз. — Как там звезда?..

— Едет за нами на привязи… Ты только продержись до безопасного места, и хрен бы с ней. Я ее всю насуху выдою, но спасу тебя, даю слово!

— Не надо… Тебе нужнее… Я-то, — и он закашлялся. — Простолюдин, а тебе нужно заботиться о целом роде…

— Глупости! У тебя сестра и мать, дурья твоя башка!

Я обернулся, и внезапно осознал, что больше не в вагоне метро. Кажется, это была дрезина, и очень знакомая. В окне виднелся полувагон, громыхающий по рельсам, и вот на нем лежало нечто огромное и сияющее красным светом. Едва выглянув наружу, я сразу зажмурился.

Сука, светит как небольшое солнце!

А за пультом впереди сидели машинисты, и в одном из них я узнал молодого Яна Клавдиевича. Он ругался себе под нос и не отлипал от темного туннеля, который тянулся впереди, освещенный мощным лучом света.

— Еще чуть-чуть, ваше благородие, — бросил через плечо второй машинист. — Совсем скоро «Выхино», а там нас уже сам черт не догонит!

— Зато меня догонит, — хмыкнул умирающий и застонал.

Я прошел в глубину кабины и увидел Павла Петровича. Он сидел на лавке и внимательно смотрел на двух друзей.