— Эй, парни, — крикнули из тамбура. — Сдавайте посуду и выходите. Через две минуты депо.

Мы быстро собрались, а вскоре уже брели в сторону общаги.

Поезд-столовка медленно заходил в продолговатое здание с огромными окнами. На улице стояла темень, и сквозь нее нам подмигивала далекая звезда. Парни еще обсуждали вчерашний инцидент и пытались подбодрить Ивана, а мы с Викторией и Марией слегка отстали

— Так, Евгений, — сказала Виктория и схватила меня за руку. — А мы с тобой прогуляемся в другом направлении.

— Куда?.. — спросил я, уже решив, что следующая остановка — душ и кровать.

— На склад, форму получать!

Я хлопнул себя по лбу. Ну точно.

— Маш, тебе на складе что-нибудь надо?

— Нет, я к себе, — махнула она рукой и побежала догонять парней, которые запрыгивали на очередной поезд.

Виктория проводила ее взглядом и покачала головой.

— Глаз да глаз за ней, глупышкой.

— А что она часто ходит вниз головой?

— Ага, постоянно. А теперь, наверное, себя еще и виноватой чувствует, да и ректор ей всю плешь проел. А еще к инквизитору мотаться заставят. Ох, не дай бог история дойдет до ее семьи…

— А что у нее за семья?

— Очень родовитая, из настоящей владимирской аристократии, но тсс… — прижала палец к губам Виктория. — Лучше не спрашивай про фамилию. Никто не ответит, а то еще сочтут за провокатора. Тут у Зазубрина тоже ушек достаточно. Не говоря еще про инквизитора.

— Может, тогда лучше пойти за Машей? А то наломает дров.

— Нет, еще заметит и обидится. И так чуть в столовке не поругалась. Пойдем лучше за формой, а то опоздаем еще.

Через две дрезины и один полувагон, мы оказались у приземистого здания. Внутри еще было довольно людно, и нам пришлось постоять пятнадцать минут в очереди, а потом еще полчаса, пока с меня брали мерки. Вскоре и мне вынесли комплект формы.

— Нет, так никуда не годится! — прыгала вокруг меня Виктория с таким видом, как будто она моя мамаша. — Вы дали ему форму на размер больше! Неужели не видно!

Коптер что-то бурча себе под нос удалился, а потом вышел с новым вариантом, а потом и с еще одним. Когда мы закончили, я смог, наконец, посмотреть на себя в зеркало и присвистнуть.

Красавчик — глаз не отвесть. Судя по взгляду Виктории, она тоже так считала.

— Будет время перед сном начисти себе сапоги до блеска, — сказала Виктория и показала свои идеально чистые сапожки.

Даже странно. Мы так часто прыгали по пыльным и грязным вагонам, а они прямо сверкали. И когда она успела их почистить?

— А еще обязательно отполируй себе ремень, — и она щелкнула пальцем по моей бронзовой бляхе с гербом ГАРМа. — Чтобы сверкал как мой.