— Спасибо.

— Но ты меня удивляешь. Спутаться с аристо? Не думал, что ты захочешь служить одному из этих напыщенных хлыщей.

— Как верно сказала Мальвина, правда, про другого человека — он другой.

— Уж поверь мне — я варился с ними в одном котле с самого детства. Они все одинаковые.

— Все, кроме тебя, да?

— Еще бы! — развел руками Пьер. — Кто еще из аристо собрал под своей крышей такое количество безродных и отчаявшихся, научил их выживать и позаботился о них? Ты когда пришла ко мне, дикая и запуганная после того, что сталось с твоим Сергеем, ты не была такой же?

— Возможно. Но теперь я другая.

— Ой ли? И какому же роду ты служишь? Толстым? Воротынским? Болконским?

Смысла отпираться не было. Пьер не зря занимал свое место и, при желании, разузнал бы обо всем на свете.

— Скалозубовым. Помнишь жил во Владимире такой граф-оружейник лет десять назад?

— Это которого растоптала инквизиция, а потом отправила куда-то на край земли? — задумчиво проговорил Пьер. — Помню-помню. Не знал, что его простили.

— Нет, граф Скалозубов уже почил в бозе. Речь о его сыне, Евгении. Очень перспективный молодой человек — знает, чего хочет, и не перебирает с выпивкой. Кто-то очень хорошо заплатил за его голову, и мне предстоит выяснить, кто именно. Тебе бы тоже стоило с ним сойтись, если не надоело прятаться по подвалам в обнимку с Багирой.

— Зачем мне сходиться с каким-то заштатным франтом? Провинциалы зачастую еще хуже, чем столичные. Нашенские хоть притворяются, что на службу ходят не ради должностей.

— Выйди уже из подвала и оглянись по сторонам, Пьер, грядет большая заварушка! От инквизиции уже продыху нет, а мы только что сошли с дирижабля «Икар», на котором диверсанты Рейха пытались устроить невиданную по масштабам трагедию, чтобы проложить путь войскам фюрера. К счастью, мы им помешали.

— Это что, сценарий какого-то фильма?

— Нет, это реальность. Начальство Угря, судя по всему произошедшему на поезде и дирижабле, нашло себе влиятельного покровителя и у них полностью развязаны руки. А ты? Что ты будешь делать, если сюда нагрянет инквизиция?

— Что я буду делать? Драться, конечно же! — сверкнул глазами Пьер.

Гама громко хмыкнула. Ди осталась хладнокровна.

— Нет, Пьер, твоя принципиальность — гвоздь в крышку твоего гроба. И чем сидеть тут со своей Багирой и квасить с горя, лучше тоже найди себе хорошего покровителя. Или ты предпочитаешь учить немецкий или смирно ждать облавы?

— Спасибо, я сам решу, стоит ли мне начать лизать сапоги очередного аристо или сохранить самоуважение!

— Пьер… Это так глупо.