— Слушай, так что скажешь-то? — с придыханием поинтересовался чу-ха, чьи массивные пальцы были усыпаны серебряными перстнями.
А что я мог сказать? Дело выглядело заманчивым. И совсем несложным. Маняще-несложным, пожалуй. А в свете недавних событий мне следовало держаться поближе к таким, как «Котелки» или «Диктат», как бы они там друг другу не соподчинялись.
— Хорошо, — ответил я, допивая пайму, — берусь.
— Отлично! — Победный писк Перстней прокатился по гостиной, заставив меня вздрогнуть. Отставив чашку на подлокотник (и все-таки пролив на обивку), Галло громко хлопнул в ладоши и торжествующе поцокал языком. — Вот, держи, тут аванс. Как все разузнаешь, дам столько же.
Выудив из внутреннего кармана френча плотную пачку рупий, Ш’Икитари снял серебряный зажим, отсчитал пять сотен и протянул мне. Я забрал и спрятал в складках халата. Не скажу, что «Котелок» проявлял запредельную княжескую щедрость, но плата была вполне честной.
— Молодчина, Ланс! — радостно оскалился Перстни, и крепко пожал мою ладонь. — Я в тебе не сомневался! А теперь, если позволишь, выметайся-ка нахрен, у меня еще куча дел.
Я улыбнулся, вздохнул и осторожно забрал кружку с мокрого подлокотника.
— Вообще-то, Галло, это моя нора и я тут живу.
— А⁈ — тот встрепенулся, словно я выдернул его из глубоких раздумий. — Точно, точно…
Встал, оправляя френч, под которым мелькнула кобура башера, подвернул хвост под локоть и протопал в прихожую.
— Слушай, хорошая чинга, — напоследок похвалил он, водружая на макушку круглую лимонную шляпу и старательно не глядя в зеркала. — Будь хорошим, Ланс, и держи связь.
— Непременно, — пообещал я, отпирая дверные замки. — Как что узнаю, сразу с тобой свяжусь.
«Ломкая горечь»
Куо-куо-куо, мои несравненные, куо-куо!
На невидимых течениях станции криминального анализа «Ломкая горе-ечь» ваша бессменная слуга и верная подруга, самая честная и неподкупная прокламаторша Юдайна-Сити и всего Мицелиума — Моноспектральная Чапати, и вот вам очередной выпуск неглупых размышлений!
Увы, неспокойно в западных районах города… Отчего же так, спросите вы? И Чапати охотно ответит вам — потому что бандиты больше не ощущают себя таковыми! Они перестали быть грязью, о которую добропорядочный чу-ха боится испачкать хвост, они вросли в нашу жизнь плотно и основательно, они нагло вломились на наши улицы и в наши дома и норы, и нет этому конца.
А знаете, мои любознательные, о ком я желаю поговорить сегодня? О, вы даже можете попробовать угадать… Впрочем, Моноспектральная не станет долго вас мучить, давайте же вновь обратим свое внимание на несравненного покровителя Бонжура, защитника угнетенных, мудрого и справедливого Нискирича фер Скичиру.