перед ним не скрестили мечи стражники. В голове у меня всплыло слово «преторианцы» – ну да, наверное, они и есть. Личная гвардия короля. Пожав плечами, бывший советник заговорил: – Доминус, меня вполне устроит та же смерть, которая постигла моего отца, чаша с ядом. Правда, отцу её преподнёс враг, а мне… Ну, как вышло, так уж вышло. – Кто остаётся твоим наследником? – Сын, Марк Афраний Коркул. Благодарю, доминус. Развернувшись, Афраний вышел, сопровождаемый двумя стражниками. Помолчав, король посмотрел на второго осуждённого. – Корнелий, твой выбор. – Меня оболгали, доминус! – тот попытался броситься на колени, но две латных перчатки опустились ему на плечи. – Враги… Это навет! – Вина твоя доказана, и у меня нет сомнений, – голос Августа звучал почти ласково, но по спине у меня будто льдинкой провели. – Ты выбрал, как желаешь умереть? Ну что же, тогда подумай до полуночи. И в зале стало меньше ещё на трёх человек, осуждённого и двух стражников. Толпа освобождённо зашевелилась, послышались негромкие голоса, но доминус заговорил снова. – Ещё один из членов совета становится бывшим. Вина его совсем иная, и её я также не стану оглашать публично. Я не решил ещё, как он будет наказан, но вы должны знать, что выбрать нужно четверых. – Этого только нам не хватало! Мессере Бальдрус, казначей. Умница, понимает, сколько неприятностей обретёт страна в случае замены трети состава Совета. Я повернулась к стоящему рядом Авгуриону. – Слушайте, а можно, я уйду? Меня начинает тошнить от этого всего, дикость какая-то! – Осталось немного, мессера, – он успокаивающе похлопал меня по руке. – Всё уже почти закончилось. А уйти вам нельзя, потому что трагедия завершена, остаётся награждение. Ну вот, что я говорил! Пока я, опустив голову и глядя в пол, слушала его увещевания, сцена переменилась. Король вновь сидел в своём кресле, а вот его половина, держа в руках свиток, стояла, глядя прямо на меня. – Мой доминус доверил мне радостную часть сегодняшнего вечера. И я могу сказать, что мессеры, приглашённые нами для решения этой трудной задачи, поиска виновных в кратчайшие сроки, решили её с блеском. Поэтому благодарность наша будет велика… – Безгранична будет благодарность, – пробормотала я тихо. – В пределах разумного… Через пару часов, уже вытянувшись под одеялом рядом с моим мужем, таким прозаическим, непарадным, без меча и сияющих лат, таким родным Линецким, я спросила у него: – Ты не знаешь, через какое зеркало нас отправят? – Знаю, – не разочаровал он меня. – Через Рим. Хочешь задержаться