«Нельзя же так с художниками», — хмыкнул Олаф: «Вот сейчас в Берлине художникам полная свобода действий. И те спокойно мошонку к полу Рейхстага прибивают. Или унитазы на выставках с наваленной кучей выставляют на общий обзор инсталляцией, чтобы варвары оценили и окультурились как следует».
А что Гитлер? Олаф отлично видел, что у него и сейчас немало последователей в Европе, которые пытаются пройти той же дорогой. Одухотворённые, полные планов, (пока не отпустило), они снова стремятся к «драхнахостен».
Олаф учился в школе ещё при наследии советов и отлично знал, что весь великий Рейх сидел на наркотических препаратах, как средстве профилактики. Так среди арийцев «с двадцатилетним стажем» был популярен первитин. От холода он не спасал, но вроде бы позволял «сверхлюдям» быть чуть более бодрыми, энергичными, быстрыми, сильными и продуктивными… Как любым наркоманам после дозы. Таблетки по полной программе восполняли пробел неидеальных людей «ради высших целей». А цель была только одна — сделать больше немцев и уменьшить количество всех прочих народов. В идеале достигнув соотношения «один к одному». То есть создать мир, где у каждого умного немца есть глупый, необразованный раб, который ему подчинится. Но основная продуктивность немецкой прогрессивной мысли шла не на покорение космоса и освоение океанов, а на топку людей в газовых камерах. За право предоставить свой эффективный вариант уничтожения людей боролись лучшие умы и компании того времени.
По сути все крупные компании-игроки отметились на заказах для Третьего рейха, начиная от Порше, БМВ, Ауди, Опеля, Мерседеса и Фольсквагена до Айбиэм, Форда, Хьюго Босс, Байер, Метро, Сименс и Айкеа. И только основатель последней — Ингвар Кампрад признался, что «свернул не на ту дорогу» в погоне за прибылью и принёс хоть какие-то извинения.
«Немало из них работает на благо промышленности Европы и сейчас. Просто у капиталистического мира память короткая. А потребителю всё равно, чьи моторы стояли на „мессершмиттах“ и чьи двигатели коптили небо в „тиграх“ и „пантерах“. Он не знает, ЧТО Шкода производила для Третьего Рейха и в каких количествах», — прикинул Мергенштольц и потёр красный нос: «А теперь что? Теперь у Германии даже дешёвого газа нет. А самих немцев почему-то с каждым годом всё меньше, а приезжих больше, о уже не глупых и совсем не рабов. И те почему-то тоже немцами считаются, хотя череп им никто давно не мерил. Но видимо, у Провидения свои планы насчёт интеграции в социум и глобализации».
— Найн-найн-найн! — заявил Олаф, поморщившись.