Правда, вскоре к этому заклинанию нашли, скажем так, противоядие, совсем простое, его могли использовать даже самые слабые маги. Таскать с собой кувшины перестали, а потом смогли договориться и его вообще запретили, аристократы надавили на своих королей. Кому такое понравится, вооружишь дружины за свой счёт, а все вложенные деньги уничтожат за несколько секунд. Среди разбойников такая жидкость ценилась, нападали на купцов, в сопровождении которых не было магов, обливали охрану и добивали безоружных, если получалось.

Тут магов не было, поэтому вряд ли кто-то сможет помешать нашим бойцам портить вражескую технику. Вести с фронта, который находился относительно недалеко, приходили не самые радостные, да и видел я, сколько привозят раненых, поэтому прекрасно понимал, что рано или поздно немцы должны прорваться. Я хоть и не историк, но был в курсе того, что под Москвой немцы будут, а значит, рано или поздно Смоленск падёт, очень хотелось этому помешать. Повторюсь, коммунизм для меня чужд, никогда не пойму того, что простой рабочий и инженер получают примерно равную зарплату. Только я каким-то образом начал ощущать, что люди, с которыми сражаюсь, постепенно становятся своими, они мне нравились. Абсолютное большинство — бескорыстные граждане, готовые разделить последнюю ржаную лепёшку на всю толпу. В моей прошлой жизни такого не было, там все пытались забраться повыше и нагадить на тех, кто ниже. Хотя много ли мне доводилось общаться с простым народом? Взять того же Юрия, он добрый и честный воин, готовый пожертвовать собой ради других. Он ведь мне не за деньги служит, а просто так, даже удивительно, что его подтолкнуло на этот шаг. Там понятно, я был знатным аристократом, служить таким великая честь, а тут я пока никто. Впрочем, не стоит на себя наговаривать.

Теперь, когда я читал заклинание, люди не смотрели на меня, как на идиота, а наоборот, у многих в глазах было любопытство, ведь очень интересно, что из этого получится. Через несколько секунд вода ярко засияла голубоватым светом, а потом яркое свечение пропало, остались только еле заметные поблёскивания в глубине. Весь мусор, которого тут хватало, резко осел на дно и мутная водичка стала кристально-прозрачной. Как родниковая, если убрать голубоватые искорки.

— Как красиво, — оценила мою работу Василиса, когда я вытер честный трудовой пот со лба и повернулся к зрителям. Сил на заклинание едва хватило. — А что это такое?

— Товарищ старший сержант, — обратился я к сотруднику НКВД, — в городке есть какая-нибудь техника, которую не жалко? Можно сломанную.