— Скорбь — будет доступна лишь единицам. Большинство о нём даже никогда не узнают. Ты — исключение, рождённое из обстоятельств, — пусть голос жрицы и звучал отстранённо, в нём чувствовался холодок.

— Меня не привлекает Скорбь и усиление подобным образом. Будет лучше, если о ней вообще никто не узнает, — мои слова помогли Шаризаре вновь расслабиться.

В целом я остался доволен увиденными Дарами. Несмотря на несколько специфичную природу, они неплохо дополняли благословения Единого, открывая будущей пастве куда больше возможностей, при этом без внутренней конкуренции среди богов.

— У меня остался всего один вопрос: почему Аркаим? Ты ведь не её жрица, а этот храм до сих пор готов принять любого бога любви.

— Это действительно настолько важно?

— Решение уже принято — я поддержу Аркаим. Мой вопрос — банальное любопытство.

— Лабиринт, по которому должен пройти каждый гость храма — одно из главных наших сокровищ. Изначально он помогал каждому гостю заглянуть в собственное сердце и найти в нём тот самый сокровенный образ, что способен зародить любовь — идеальную пару. Вот только с приходом Вечных это место сильно изменилось… и не в лучшую сторону.

Шаризара старалась говорить спокойно, но самообладания Местной оказалось недостаточно, чтобы скрыть отвращение и… страх.

— Поначалу многими руководила лишь страсть, со временем ей на замену быстро пришла похоть, но и это было лишь началом. Пусть далеко не все, но многие предпочли чистой любви совершенно иное. Вместо того чтобы открыть душу, они обнажили собственные пороки и возвели их в абсолют. То, что происходило в этих стенах, по достоинству оценит даже Лилит — королева суккубов и мать страданий.

В истории Шаризары не было ничего удивительного. Вседозволенность — мать многих пороков.

— До сих пор мне с сёстрами удавалось утолять эту жажду разврата, используя Священный Туман, — взмахнув рукой, жрица обратила седые клубы дыма в образ привлекательной девушки. — Вот только день ото дня стены храма пронизывает лишь похоть, это подобно зову для высших сил. Среди спящих хватает богов, что с радостью обратят храм любви в обитель разврата в обмен на подношения и веру. Подобная участь — хуже смерти.

Мотивы жрицы оказались полностью прозрачны — она боялась стать куклой, игрушкой в руках бесконечного потока Вечных, если покровительство над храмом возьмёт божество со специфическими пристрастиями.

— Аркаим была той, кто откликнулся на наши молитвы, а её заветы оказались близки нам по духу, — выговорившись, Шаризара продолжила куда спокойней. — Ты получил ответы на все свои вопросы. Пойдём, я провожу тебя, — не дожидаясь моего ответа, жрица направилась к выходу.