Столь щедрый жест удивил. Вопреки всем нападкам, Стриж решил позаботиться о моей безопасности.

В глазах группы я не представлял никакой угрозы. Потёртый плащ не только не привлекал к себе внимания, но при этом отлично скрывал Хвост, Щупальца Аризавия и левую лапу, сила Распада которой искажала само пространство.

Оскал и Крылья я до сих пор не призвал. А мелькавшая у них перед глазами остальная экипировка — защита ног, отставала на пару десятков уровней от моего собственного. Да и качество оставляло желать лучшего.

Конечно, я прекрасно понимал, что парень печётся о выполнении миссии, но и это было неплохо. Во всяком случае, это лучше, нежели ожидать подлянку от союзников на каждом шаге. Впрочем, последующие несколько минут я пристально изучал артефакт, на предмет скрытого механизма, вроде бомбы. Обошлось без сюрпризов.

К этому моменту Охотники за Головами смогли уйти на приличное расстояние, так что я выпустил на волю Искателей и призвал Серого Ворона. Пернатый, вне узких коридоров шахт, чувствовал себя куда лучше и довольно прокаркав, взмыл в небо. Ну а Искатели действовали в привычной им манере, растекаясь волной по округе.

Тандем из двух видов разведчиков, полностью провалившийся в испытании под землёй, на открытом пространстве раскрылся в полную силу. Ворон, набрав приличную высоту, позволял охватить огромный участок территории, но упускал многие детали. В то время как орды Искателей быстро изучали и заполняли возникшие пробелы, следуя в нужном направлении.

Пользуясь моментом, решил опробовать и Сродство — способность видеть мир глазами Ворона. В отличие от мозаичного зрения Копа, Пернатый выдавал более привычную картинку. Правда, и тут не обошлось без особенностей.

Фокусировка взгляда на любой точке — звучит интересно, но лишь до того момента, пока не испробуешь её на собственной шкуре, да ещё и во время полёта. Эффект оказался весьма далёк от обычного бинокля.

Способность являлась врождённой и не имела кнопки активации, а включалась самостоятельно, едва мозг получал нужный сигнал. В моём случае триггером служил сосредоточенный взгляд на любой точке.

Разобравшись в чём дело, я как мог, пытался контролировать процесс, но то и дело сбивался. Сказывалось отсутствие опыта и банальная привычка подмечать детали. В такие моменты предмет, на котором сфокусировалось зрение, в разы увеличивался, а весь остальной мир обращался в изогнутый и размытый фон.

Ощущение свободного полёта в сложившихся условиях сильно мешало и отвлекало. Слишком непривычно ощущать пустоту вместо твёрдой почвы под ногами.