Позади находился лишь крест с Гун-Гуном, отчего реакция выглядела ещё более странной. Даже обрети Фанатик свободу, он не будет представлять никакой угрозы. Ведь вместе с Особью, Гун-Гун лишился не менее половины тела и сейчас больше походил на выпотрошенную куклу.

— Кому он молился? — боги или демоны, к каким бы силам не взывал Фанатик, потенциального врага стоило знать в лицо.

— Тебе, — едва ли не шепотом ответил Вечный.

Ответ оказался слишком неожиданным. Обернувшись, я посмотрел на Гун-Гуна — ход мыслей Фанатика становился всё более и более странным.

Словно почувствовав мой изучающий взгляд, Гун-Гун открыл единственный уцелевший глаз и… улыбнулся. Впрочем, получившуюся уродливую гримасу едва можно было назвать улыбкой. Сейчас лицо Фанатика, наполовину парализованное и с пластами отсутствующей плоти, в которые проминалась кожа, больше походило на гротескную маску.

Оборвав идущий к Наёмнику поток Воли, я заставил того вернуться в состояние безвольной куклы. Пусть я и не мог знать наверняка, в разговоре с Фанатиком могло всплыть нечто лишнее. В целом, в дальнейшем стоило изолировать этого психа от остальных пленников.

— Избранный, — едва контролируя губы, Вечный с трудом проговорил всего одно слово, да и то звучало растянуто и рвано.

— Ты молился мне, почему?

— Такова воля Твоя, — Вечный даже не задумывался, прежде чем ответить.

Потеряв столь многое, начиная от свободы и заканчивая частями тела, Гун-Гун не изменил собственному безумию и до сих пор испытывал ко мне лишь восхищение. Даже обновлённые силы Могильника не сумели в полной мере осушить восторг.

— Ты считаешь меня одним из богов?

— Мы сами решаем, кто есть бог.

— Так почему бы тебе самому не стать богом?

Вместо ответа, Вечный ответил подобием улыбки и, закрыв глаз, опустил голову в покорном поклоне. Вслед за этим аура Гун-Гуна вспыхнула от прилива почтения.

Решив больше не тратить время на безумца, постарался мысленно воссоздать ход событий, что позволили Могильнику получить новое свойство. С момента нашей последней встречи у Фанатика закоротило то немногое, что осталось в голове, и он принялся читать молитвы в мою честь.

Поведение распятого куска мяса в лице Гун-Гуна не укрылось от прочих пленников, пошатнув и без того нестабильное эмоциональное состояние. Поймать в подобных условиях нервный срыв — вопрос времени. Как итог, Распятия адаптировались и помимо жизненных сил, стали вытягивать эмоции своих жертв.

Пусть в получившейся теории хватало дыр и скользких моментов, учитывая ту информацию, которой приходилось оперировать, это была наиболее вероятная версия. В целом, она подтверждала правило обязательного присутствия особого триггера.