2.

Я иду по кладбищу. Опять ночь, и опять могилы вокруг. Множество совсем новых крестов, свежих могил, только недавно засыпанных и мягкая земля кладбища, в которую ноги чуть не проваливаются. Смотрю вниз — лужи, болото, недавно прошелся ливень и поэтому сапоги в грязи. Чистить потом придется очень долго. С трудом выдираю правую, с противным чмоканием кладбищенская грязь отпускает из своих жутких объятий. Кому хорошо, так это Требухашке. Он кружит где-то там над головой, полный яда и готовый брать еще. Это последний ангел на сегодня — продолжим завтра, иногда и Ловцам нужно отдыхать.

Вспышка света над головой и питомец кричит. Я смотрю вверх и вижу маленькую точку. Которая падает вниз и увеличивается. Требухашка сегодня полон сил и бодр, как Кайманский метеорит. Он почувствовал зло и сейчас мы кому-то оборвем крылышки.

Я сворачиваю с тропы и пытаюсь идти между могилами, нет, это невыносимо!

— Требухашка! Разрезай малыш! Я что пешком должен к нему идти.

Малыш слушается и уже мчится ко мне. Мягко садится на плечо, и я чувствую его тепло сквозь плащ.

— Подожди, не курлыкай. В нашем деле спешить нельзя.

Оружие в чехле на боку, скрыто плащом от дождя. Потом доставать его будет некогда. Расстегиваю плащ и осматриваю кладбище, сколько видно глазу в темноте. Никого. Только ряды крестов и мы с Резчиком. Осквернитель затаился и ждет. Мы нападем со спины.

— Давай, — говорю я и подмигиваю старому другу. Он улыбается по-своему и, пискнув, открывает портал.

* * *

Что это? Сон? «Спокойной ночи малыши» от Требухашки? Или я… Или где я? И почему я занял чужое тело.

Почему перерывы? Куда уходит время?

Мир перед глазами синий и блестящий становится черным и мрачным. И опять кладбище. И опять грязь, хлюпает под ногами. Я так резко вступаю в неё, что брызги летят в стороны. Существо, похожее на человека, оборачивается на звук.

Нет, такое трудно назвать человеком. Это гуманоид, горизонтально-ходящий. Оно стоит на четвереньках, спиной ко мне и смотрит, скаля почти человеческое, страшно злобное лицо. Нет, я не управляю этим телом, я всего лишь наблюдатель, потому что я бы не смог так спокойно стоять. Здесь два варианта выхода из ситуации — или бить или убегать. Потому что существо меня уже заметило, и оно свидетелей не оставляет.

Уродец медленно разворачивается и открывает посторонним взглядам яму за спиной. Яму, которую кто-то тщательно рыл, углубляясь всё глубже в кладбищенскую землю. Рыл, фыркая и отбрасывая комья земли в стороны. У существа напротив грязные до локтей конечности и грязная морда, будто оно помогало себе даже зубами, так спешило, рвалось под землю. Рвалось выкопать что-то страшное из-под земли.