Отсутствие каких-либо признаков движения в пространстве создавало ощущение, что мы зависли где-то на орбите. Искусственная гравитация, пахнущий химией регенерированный воздух, стальные стены и жесткие кровати — ничего не менялось. Но наконец-то эта пытка, сравнимая с тюремным заключением, закончилась. Когда мы шли на посадку, на лице девушки даже румянец проступил.

В космопорте с взлетно-посадочной полосы нас забрал небольшой кар. Помещенные в специальный карантинный бокс, час мы просидели в ожидании. Затем к нам заглянул владеющий всеобщим языком сотрудник службы безопасности. Дал нам анкеты. Задал несколько дежурных вопросов и пообещал отпустить в ближайшее время. Но ближайшее время оказалось понятием весьма растяжимым. Суммарно мы здесь провели около пяти часов.

Последнее, что мне пришлось сделать, это оплатить пошлину за въезд. Нам выдали временные удостоверения — пластиковые карты с биометрией, а мне лично заранее оформленную посредниками Раджа банковский браслет.

Уже на выходе попросил нашего провожатого помочь с транспортом, чтобы добраться до клиники, на что мне дали пару советов. Всё оказалось предельно просто, рядом со стеклянным зданием космопорта, под навесом стояли беспилотные автомобили-капсулы.

Достаточно было приложить браслет к экранчику возле лобового стекла, как двери-крылья чайки автомобиля ушли вверх, открывая доступ в салон. Выдумывать велосипед не пришлось — автоматика знала, как и на каком языке к нам обращаться. Назвал заранее полученный адрес, я удобно расположился в кресле, с удовольствием наблюдая за Алисой.

Пока что временно, но болезнь отступила, уступив место детскому восторгу. Неудивительно, ведь за окном была не просто какая-то чужая страна, а иная планета. Пусть и населенная людьми, живущими на своей Земле, но абсолютно другая, ушедшая на сотни лет в будущее.

Широкие, перемежающиеся с зелеными парками улицы сверкали стеклом и металлом. Трассы, как это было в хабе, нависали над городом, но здесь они являлись крышами небоскребов, у подножья которых ярусами-волнами расходились цветущие сады. Этот город выглядел куда аккуратней и уютней сверкающего неоном лунного мира, к которому я привык.

Клиника тоже находилась в одном из таких гигантов. Оказавшись на вершине здания, электромобиль свернул в сторону и остановился на платформе-лифте, такой же стеклянной и воздушной, как и все здесь вокруг. Спустившись на несколько этажей, мы заехали внутрь здания, оказавшегося внутри по большей части полым. Широкая улица шла параллельно трассе, а вдоль нее располагались дома-ячейки с рекламными вывесками. Возле одной из них мы и остановились. Надпись была сделана сразу на двух языках: местном и языке Сети: «Универсальная клиника Сантьяго».