Вдруг пространство рядом со мной пошло волнами. Кто-то пытался прорваться ко мне извне. Усмехнувшись, остановил этот процесс усилием воли. И тогда вместо грубого «напора» из соседнего мира пришел вопрошающий импульс-сигнал. Согласившись, я сам открыл просителю портал.

Небольшой белый шарик размером с куриное яйцо протиснулся в открывшееся пространственное искажение. Зависнув предо мной, он рассыпался искрами, превращаясь в голографическое изображение женщины, состоящей будто из светящихся нейронных связей.

— Здравствуй, Сеть, — поприветствовал её я.

— Здравствуй, демиург.

— Пока еще не совсем.

— А давно бы мог им стать. Зачем тормозить свой прогресс? К чему эти игры со смертными?

— Не начинай снова, а? — улыбнулся я. — Ты проиграла и более не можешь ни на что повлиять.

— Могу…

— Но не станешь, — она была прервана.

— Не стану. Я чту наш договор.

— Не договор тебя сдерживает, а страх… Ты боишься, что я передумаю.

Молчание — знак согласия. Я не стал её рабом, не стал и союзником, но сторону дайзов тоже не принял. У меня были свои планы на эту вселенную.

— Твоя бешеная сучка снова забрала у меня мир! — пожаловалась Сеть.

— Гисс? Нет у меня над ней власти, — соврал, не моргнув. — Я даровал ей свободу и более не отвечаю за её поступки.

— Значит, мне можно её уничтожить? — осведомилась голографическая проекция.

— Тогда я на тебя очень рассержусь.

— Ты загоняешь меня в угол!

— Ничего подобного — просто подвинься. Что тебе один мир в бесконечной мультивселенной?

— Не один! А этот был важен…

— Как и многие другие, — опять прервал я её. — Если это всё, что ты хотела сказать, — уходи. Мне наскучил этот разговор.

Осознав, что жалобы ни к чему не приведут, голограмма исчезла, а шарик-ретранслятор, вспыхнув, самоуничтожился. Новый договор запрещал ей действовать в пределах этого мира напрямую или косвенно. Однако станции транспортеров были восстановлены, и все желающие «адапты» могли воспользоваться услугами Сети…

В этом и была «соль». Сама по себе эта система работала исправно — в мультивселенную приходили те, кто был ей необходим. По крайней мере, со мной это сработало. Срабатывало и много раз до меня. Как ни крути, но дайзы создали наиболее эффективный механизм совершенствования, и ошиблись лишь только в том, что не смогли реализовать достойный механизм управления.

А когда «упустили вожжи», вместо того чтобы вернуть над ним контроль, обозвали свое создание Демоном и попытались оградиться. Видимо, поступить подобным образом их заставило чувство вины за содеянное. Я же собирался исправить это упущение.