Кажется, у меня правый глаз начал дёргаться. Уж не знаю, чего конкретно я ожидал от нашего бывшего преподавателя, но определённо не это.

Ну нет, он это серьёзно? Пришёл просить меня о помощи дабы остаться на своём месте? Когда я ему сам сказал, чтобы он писал заявление по собственному желанию. Романович что, совсем дурак? А говоря про мои связи он, видимо, имеет в виду мои отношения с Еленой и хорошие отношения с её семьёй. Вот точно дурак.

Знаете, его можно было бы просто послать. Просто он не был достоин более серьёзной реакции. Однако он решил использовать меня, чтобы я за него что-то попросил у Рюриковичей. Я ему какая-то собачка, чтобы бегать просить кого-то об одолжении?

Мне на секунду захотелось проявить жёсткость. Поэтому даже пальцем не пошевелил, а мужчина резко отлетел и сильно ударился об стену, упав по итогу на пол. Выхожу из своей квартиры и наклоняюсь к нему.

— Хрен тебе, а не помощь. Заикнёшься об этом ещё раз и тогда получишь очень серьёзную травму. А сейчас слушай, что ты сделаешь после того, как поднимешься на ноги. Возьмёшь свою тушу и уберёшь её с территории Академии. Не знаю, что там решил на твой ректор, однако смело заявляю — тут ты точно больше не работаешь. Вообще не желаю больше видеть тебя здесь. В следующий раз подумай кого и о чём ты просишь. Другие люди могут быть менее милосердны чем я.

Встаю снова в полный рост и замечаю, что мы навели немного шороха. Очень уж хорошо преподаватель врезался в стену, нашумел. Вот и выглянули в коридор другие студенты. Причём вон, кто-то со стороны лестницы выглядывает, поднялись аж с другого этажа. В коридоре была и Алмицэцэг. Мы с ней типа соседи, хотя наши «квартирки» и не расположены вплотную. Но нас живущих на этом этаже не так уж много. Надо будет со всеми толком познакомиться, подружиться. Потом. Сейчас другие дела.

— Никита, всё в порядке? — Спросила Алимцэцэг.

— В полном, — отвечаю ей. — Павел Романович выходил из моего жилья и случайно упал. Сейчас он встанет, после чего покинет не только наше общежитие, но и территорию Академии. Он ведь больше не работает в этом учебном заведении, а значит ему тут нечего делать. Ведь так, Павел Романович?

Тот посмотрел на меня с смесью обиды, злости и безысходности. А после молча встал и пошёл на выход. Потенциально я завёл себе ещё одного недруга, но вряд ли бывший преподаватель представляет для меня какую-то угрозу как сейчас. Так и в будущем. Вероятно, это наша с ним последняя встреча и более мы никогда не пересечёмся по жизни. Ну разве что разочек и совершенно случайно. Потому о Павле Романовиче можно забыть.