Сейчас было важно держать марку.

— Сейчас я позвоню родственникам вашей Нели, и они заберут её раньше, чем вы успеете вызвать своих людей, — главврач пошёл в контратаку.

— А нам не надо никого звать, — я злобно усмехнулся и вытянул руку.

Хотел лишь напугать. И выпустил немного маны из среднего канала, что заставило руку гореть, словно в ладонь встроена мощная лампочка.

— Вы мне тут магией не угрожайте! — крикнул главврач и нажал на тревожную кнопку.

Только она не сработала. Тут уже Серёга решил вставить слово:

— Не ожидали? А вот не придёт ваша охрана!

— Да как вы посмели? — завопил толстяк.

— А вот так! Это место не для тех, кто калечит людей за бабки. Или вы не ожидали, что мы и об этом в курсе? Да у меня целые терабайты записей всех ваших экспериментов. Как думаете, что скажет полиция по поводу вашей связи с сектой псевдомагов? Может, вы и из Нели решили магический дар вытянуть?

Главврач покраснел от ярости. Ох, хорошо Серёга сказал! Не зря мы с ним всю дорогу репетировали. Хоть эту фразу он запомнил. А то было бы несолидно, если бы мы пришли вдвоём, а говорил один я.

— Ведите нас к Неле. А потом собирайте свои вещи, — приказным тоном повторил я. — Или вы думаете, что мы станем вас уговаривать? Нет. Осталась минута, и записи с камер отправятся в полицию.

— Ладно! — бросил нам мужчина.

Он кипел от злости. Щёки аж почернели, а ноздри раздувались, как у быка.

— Ведите! — указал я и опустил руку, затушив на ней магию.

Главврач неохотно поплёлся по коридору. Остановился у палаты с металлической дверью, в которой виднелось крошечное окошко. Он достал из кармана связку ключей и открыл дверь.

Распахнул её перед нами, приглашая войти. Но я подметил на его физиономии лёгкую злобную ухмылку. Уверен, что камера сделана специально для магов. Поэтому Неля сама и не выбралась.

— Идите первый! — приказал я, смотря прямо в глаза главврачу.

Он не выдержал… Обернулся и прошёл в палату. На этот раз молча.

— Серёг, постой на стрёме, — попросил я друга, и он кивнул.

Если вдруг дверь захлопнется, у меня останется козырь, чтобы выбраться отсюда.

В одиночной палате сплошных белых стен стояла одна кровать. Старая, пружинная. Рядом с ней — тумбочка. И больше здесь ничего не было.

Неля лежала на кровати с закрытыми глазами. Бледная. Я не узнавал в этой девушке ту, кто улыбалась мне каждое утро.

— Что с ней? — спросил я, хотя самому захотелось сделать с этим боровом то же самое.

Заставить его страдать, так же, как страдает Неля.

— Это называется усмирение потенциала. Мы часто оказываем такую услугу для аристократов, — неохотно ответил главврач.