— Правда?

— Да. Завтра приедет архимаг, и мне придётся уехать на юг. Понятия не имею, как надолго мы там задержимся.

А ещё по моим расчётам, первородный регат тоже должен на днях прибыть к Смоленску. Я ещё перед вылетом из Новосибирска отправил его сюда с приказом защищать город, но при этом скрываться от местных магов.

После недолгого разговора, где Макар объяснил всё происходящее и даже признался, что наврал Илюхе, хотя сам Кутузов это отрицал, мы с Макаром поехали в полицейский участок. На этот раз моим водителем был вечно молчаливый Медведев.

Ничего удивительного, что прямо на входе в полицейский участок я снова встретился с Семёном Афанасьевичем, он сегодня был старшим на смене.

— Алексей Дмитриевич, не ожидал вас так скоро увидеть.

— Мы не отнимем у вас много времени. Нам нужно ваше разрешение забрать одного из преступников, — прямо сказал я.

Лучше было заранее уточнить, чем потом конфликтовать с полицией.

— Позвольте полюбопытствовать, кто именно вам нужен?

— Кто-то из совершивших особо тяжкое преступление. Тот, кого ждёт изгнание за стены города или казнь. Мужчина. И желательно не старше восемнадцати лет, — ответил я.

— Хм, полагаю, лучше не стоит спрашивать, зачем?

— Именно. Также мне понадобятся все его документы. И чтобы вы закрыли все активные дела. Но уверяю, больше он ваше спокойствие не потревожит.

— И что, неважно кто? Главное, чтобы подходил по параметрам? — озадачился Семён Афанасьевич и почесал затылок.

— Почти. Мы бы хотели на них посмотреть.

Стоящий рядом Макар покраснел, словно я его привёл не новое тело выбирать, а прямиком в бордель.

— Что ж, пройдёмте, уважаемые.

Полицейский провёл нас в знакомый подвал. Здесь в антимагической камере у нас с Вячеславом Голицыным случился тот самый судьбоносный разговор.

Но помимо антимагических, здесь было полно и обычных камер. И все они были заполнены. Камеры предназначались для двух человек, а в некоторых сидело сразу по четыре. И так не меньше двадцати камер.

Все заключённые с интересом смотрели на нас и обсуждали происходящее.

Сперва Семён Афанасьевич остановился у третьей по счёту камеры с левой стороны.

— Денис Петров. Обвиняется в убийстве всей своей семьи. Семнадцать лет. Скорее всего, имеется психическое заболевание, но сейчас в психиатрии нет мест, чтобы мы туда его направили, — рассказал полицейский о темноволосом парне, который лежал на полу камеры, свернувшись калачиком, точно младенец.

— Мимо. Нам нужен здоровый мозг, — сразу ответил я.

— Думаете, у убийц и маньяков бывает здоровый мозг? — поинтересовался Семён Афанасьевич, пока мы шли к дальним камерам.