— Ну, раз готово, пошли, — сказал я и вышел из шатра.

Моя армия тоже была готова. Тысячи солдат и младших командиров уже заняли свои места в строю. Ровные ряды подразделений, над которыми реяли знамена и флажки десяток, внушали уверенность в победе. Ровно до тех пор, пока не посмотришь на войска противника. Которых было значительно больше.

Генерал желтоповязочников, Юн Вэйдун, привел под стены Пояна почти шестьдесят тысяч человек. Почти в полтора раза больше тех сил, что были у меня под рукой в поле и прятались сейчас за городскими стенами. И это нифига не внушало уверенности!

Ординарец придержал стремя, я вскочил на коня и, не дожидаясь его — зная, что Ванька последует за мной с задержкой в один удар сердца, — поехал к небольшому холму, который был выбран как командный пункт. Там меня уже ждали капитаны и несколько младших командиров, подразделениям которых отводилась особая роль в битве.

Мой приезд все отметили «полевыми» поклонами. Альтернативное воинское приветствие, что-то вроде наклона головы с едва заметным движением корпуса и сведенными на уровне груди руками. Можно сказать, без церемоний. Я ответил собравшимся в том же стиле, ни к кому конкретно свой поклон не обращая, и поймал себя на том, что едва сдерживаю дрожь в руках. Черт, как же я, оказывается, волнуюсь-то!

И было от чего. Войска желтых вышедшей из берегов рекой перекрывали доступ к городу. В большинстве своем армия Юн Вэйдуна состояла из пехоты. Конницы противник имел немного, а та, что была, серьезной угрозы не представляла. Легкая, годная только бегущих преследовать да беззащитных стрелков резать. На флангах я заметил сотни три конных арбалетчиков, но и они погоды не сделают.

А вот пехота опасения, определенно, внушала: в первую очередь своим количеством и во вторую — качеством вооружения. Это уже была не та голытьба, которая составляла основу войск повстанцев, как было в начале смуты. Тогда, по словам того же Пирата, даже встретив армию в пятьдесят тысяч, военачальник, имевший под рукой впятеро меньше войск, мог рассчитывать на сравнительно легкую победу. Сейчас все изменилось.

Основу построения составляли такие же, как у меня, алебардщики с копьями-клевцами гэ. У большинства солдат даже броня имелась, но такая, китайская. Как копеечный замок на хлипкой двери — от честных людей. Кожаные полосы, сшитые между собой в нагрудник, кожаная же шапочка, как мой подшлемник. И, собственно, все. Пробить такой доспех мечом, стрелой или копьем труда не составляло. Основная функция брони тут, похоже, заключалась в придании сброду единообразного вида армии.