На таком расстоянии это выглядело так, будто огромный спрут выпустил щупальца и теперь протягивает их между замершими в неподвижности коробками пехоты.

— Окружают! — с тоской в голосе протянул ординарец, вместе со мной наблюдавший за маневрами войск противника.

Он, несмотря на юный возраст, уже успел потаскаться по битвам и пребывал в абсолютной уверенности, что построение войск должно быть монолитным. И теперь, видя, как квадраты терций охватывают враги, уверился в том, что Стратег, то есть я, попросту принес свою армию в жертву.

А я вот великим полководцем не был, благодаря чему догматизмом не страдал. Но, будучи продуктом информационного общества, верил в то, что любая наука, в том числе и военная, с течением времени развивается. А значит, построение и тактика восемнадцатого века имеют преимущество перед тем, что могли предложить полководцы третьего.

Конечно, еще играла роль — и немалую! — выучка войск. Когда солдат знает свое место понимает, как действовать в той или иной ситуации, и строй становится крепче. И я при всем желании не мог быстро научить привыкших к линейной тактике бойцов действовать повзводно. Поэтому и атаковать в новом построении не собирался. Вышли на позицию, остановились, позволили себя окружить — уже хорошо.

И то чуть одну из терций не потерял! Сейчас «карпы» отступили, заняли позицию за выдвинувшейся вперед коробкой Мытаря, которого я тоже держал в тылу. Им пока ничего не угрожало, но в огневой мощи они уже потеряли. И в воинском духе.

С момента, когда войска противника начали втягиваться в оставленные для них щели, я перешел на ручное управление. «Шепот ветра» как радиостанция, одаренные в качестве ретрансляторов приказов и громкоговорителей… Глядишь, и втащим!

— Не паникуй, Ванек! — с преувеличенным спокойствием отозвался я на паническую реплику адъютанта. — Давай-ка посмотрим, как эта вся штука в реале работает.

Нашел взглядом в центре одной из терций личный флаг Пирата. Оценил обстановку вокруг его отряда — полное окружение. Вызвал его на связь.

«Тигр говорит Пирату. Левая рука — залп!»

Введенные мной правила радиопереговоров пришлись Ган Нину очень по душе. Такое ощущение, что бывший речной разбойник слышал в них магические формулы — с таким энтузиазмом их использовал.

«Пират говорит Тигру, — услышал я в голове его вечно насмешливый голос. — Принял, выполняю».

Через десять ударов сердца внешний строй его левого фланга присел на колено, и в спины вражеских солдат ударил ливень арбалетных болтов. Всего один залп, но какой урон! Желтые не ожидали такой подлости, соответственно, и не были готовы защищаться от стрелков. Даже отсюда, с полутора километров от места сражения, я видел, как поредел строй вражеских солдат, «втиснувшийся» между коробками Пирата и Прапора.