— Тогда думай, что не так с этой бабой, почему она решила вас оговорить. Но учти, я проверю.

— Конечно, ваше величество. Я даже умоляю вас проверить, и если что-то… я смиренно приму любое наказание.

— Примет, примет, — поддержал Колючка, который сидел в углу. — К примеру, литр прочистительного. Ваше величество, прав он полностью, чтобы такую глупость сделать, последние мозги пропить нужно.

Виталис с благодарностью поглядел на шута. Не любят они друг друга. Но и от этого гаденыша польза бывает… надо ему потом спасибо сказать, что ли?

Иоанн расслабился окончательно.

Колючка знал, король ничего не забыл. Просто сейчас ему не слишком хочется ругаться с Эрсоном. Тут все один к одному, и надоевшая жена, и Диана, и Бустон… тоже надоевший. Но также Колючка знал, что свиток ляжет на свою удобненькую полочку. И когда Эрсона потребуется притянуть… за что?

За хвост!

И то ему припомнят, и это, и что-нибудь сверху. Иоанн не задумается.

А пока пусть бегает, жирок нагуливает. Бустон, вот, догулялся.

Э-эх…

* * *

Вот не успела Мария прийти из сада, довольная и счастливая, как ребенок тут же опустил ее с небес на землю.

— Мама, а мы тут обедать будем?

— Эээээ? — озадачилась Мария.

— Мы раньше с папой обедали… а потом ты туда ходить перестала.

Твою отчетность!

Мария и ругаться не стала! Понятно же. Пока все было хорошо между венценосными супругами, надо полагать, они обедали вместе. А вот когда начало все разлаживаться, Мария и не стала присутствовать на королевской трапезе. И сдала еще одну позицию.

Вопрос в другом.

А Маше-то ее возвращать?

Или ну на фиг? Нужен ей тот король, тот двор и те трапезы? Она и колбаску на подоконнике погрызет, еще и приятнее будет?

Пару минут женщина размышляла над этим вопросом. А потом поманила к себе эрру Розабеллу.

— Эрра, прошу вас отправиться к моему супругу, и узнать, угодно ли ему мое присутствие на трапезе?

Эрра закивала и умчалась.

Мария понадеялась, что обойдется. А вдруг? Совершенно ей не хочется никуда идти, ей и так жить хорошо.

* * *

— Рэн,ты вернулся?

Брата главнокомандующий Ишуро любил. Как мог, конечно.

Даром, что Рэн сын наложницы, а Ишуро от первой и законной супруги, а все ж таки…

Ишуро отца любил, а отец любил мать Рэна. Только вот так был устроен главнокомандующий,что не озлился на это, а порадовался за отца.

Когда он любит, когда его искренне любят, это счастье. Это и мать Ишуро понимала, потому иосталась и первой, и главной, и тоже любимой. Поди, любовь — не репка, чтобы ее поделить на маленькие кусочки, любовь иначе устроена. Ты ее отдаешь, а ее все прибавляется да прибавляется.