— Она никого не любит. Она гадина.
— Вот. Она не любит папу, она просто продает ему себя, продает повыгоднее, по-подлому, чтобы нас с тобой не осталось в его жизни. Уважать ее за это не стоит, я и не уважаю.
— Она из вторых, да, мам?
— Да. Она не уважает себя, поступая вот так. А я себя уважаю, и не готова делить своего любимого мужчину с такой… глистой.
— Ах ты… старуха!!!
Когда разговариваешь в саду, да еще не опасаясь никого, во весь голос, сложно остаться неуслышанной. Мария на что-то такое и рассчитывала. Что ее услышат, что донесут супругу — пусть!
Иоанн уцелел чудом, и повторять такое еще раз просто опасно! Она же его… она просто убьет. Может, даже и не желая того, просто сопротивляясь без учета своих способностей. А если она чего-то не рассчитает? А ведь это запросто!
Но вот принесло ж сюда Диану!
Прежде, чем Мария успела ответить, Анна спрыгнула со скамеечки, на которой сидела рядом с мамой, и уперла руки в бока.
— Ты! А ну, вон отсюда!
Диана вздернула нос.
— Ваше высочество, вам не пора на уроки?
Одно дело, орать на бывшую… почти бывшую жену, второе — на дочь Иоанна. Потом-то понятно, она эту соплячку в порошок сотрет, но это будет потом, а сейчас Иоанн может и обидеться!
— Не твое дело! — Анна помнила мамин обморок, и свой страх помнила, и оставлять эту дрянь рядом с мамой не собиралась. — Убирайся!
Как же сложно в десять лет стоять, заслоняя собой близкого человека! Но на плечо Анны легла узкая мамина ладонь.
— Любезнейшая, вы смеете не повиноваться ее высочеству?
Вопрос был задан насмешливым тоном. Действительно, Мария — там еще вопрос, хотя она и сама по рождению принцесса, и до свадьбы Дианы с Иоанном всяко будет стоять выше наглой выскочки. А вот Анна — без разговоров.
Пока Диана не коронована, Анна выше ее по положению. И даже после коронации Диане придется быть с Анной вежливой и милой. Особенно если девочку помолвят, как и собирались, с сыном короля Фардании.
— Это еще надо посмотреть, высочество там — или конюх какой покопался, — прошипела Диана.
Мария улыбнулась. Может, прежнюю королеву и можно было пронять такими гадостями. Но не ее.
— Я обязательно сообщу Иоанну о твоих познаниях. А пока — вон отсюда. Ты пока еще никто, и не смей открывать свой грязный рот рядом с моей дочерью!
Анна невольно прижалась к матери.
Раньше мама только плакала. А вот сейчас… Анна хотела защитить маму, но получается все наоборот? И мама защищает — ее?
И это было так приятно! Знать, что ты по-настоящему в безопасности…
— Ты пожалеешь!
— Я уже очень жалею своего мужа.
— Ты…
— Милочка, когда вы краснеете, вы становитесь похожи на большого рыжего хомяка, — припечатала Мария. — Такого, туповатого.