— Да ничего, помаленьку выздоравливаю.
— Расскажи скорей, как это всё, как ты? Больно было? Ты его знаешь, да?
Вопросы сыпались градом, а мои скучные ответы Лида слушала, округлив глаза и обхватив ладошками свои круглые щёчки. Совсем тебе Мунк со своим «Криком». Потом она спохватилась.
— Ой! Я же что зашла-то? Ты у нас должник в этом месяце.
Я начал соображать, на что можно собирать деньги в это время. Праздники, дни рождения, похороны, не дай бог, что там ещё?
Лида нетерпеливо притопывала каблучком, дескать, давай, думай скорее.
Я решил начать с невинного вопроса:
— Сколько?
Лида недоверчиво посмотрела на меня, не прикалываюсь ли, и неуверенно произнесла:
— Так рубль двадцать. Ты, Лёша, смеёшься? Или из-за больницы так…
Она не договорила. И что вы все привязались ко мне со своей больницей? Я вообще не отсюда! Я фантастический монстр из вашего будущего! Мне очень хотелось сказать именно так, но Лиды было жаль. И ещё себя немножко. А Лида добавила:
— Так ты же кандидат! Вот, и в ведомости записано.
Упоминание ведомости немного прочистило мозги. Ведомость — это вам не хухры-мухры. Ведомость — она и в Африке ведомость. И на похороны не по ведомости собирают. И ещё слово «кандидат». Вот теперь всё встало на место. Как же! Это же наша руководящая и направляющая! Это же ум, честь и совесть нашей эпохи! И именно быть в передовых рядах строителей коммунизма я стремлюсь, и из-за этого мне сейчас надо расстаться с моими деньгами. Рубль-двадцать мне было жалко. Хотелось прямо сейчас сказать Лиде о том, что именно мы все вместе построим. Но не время, не время…
Вечером у себя дома я переживал накопившиеся впечатления от города образца 1976 года. Скромный уличный трафик, из легковушек — «Запорыги», «Москвичи», реже — «Волги». Воняющие сизым перегаром неуклюжие КрАЗы с фотографиями Сталина на лобовухах. Номера на них с буквами ВОА. Девчонки стайками, все в мини-юбках, миленькие такие. Цыгане на лошади с телегой, гружёной бачками с пищевыми отходами из больницы или столовой. Работающие кинотеатры с очередями желающих попасть на фильм, а не торговые точки по продаже секондхенда. Зелёные пивные палатки, облепленные страждущими и жаждущими задолго ещё до начала торговли. Вспомнилось: граждане, пиво сегодня не успела разбавить, поэтому буду не доливать! Синие тележки на велосипедных колёсах с газировкой за три копейки и мокрой сдачей. Слезливые воздыхатели по самому лучшему в мире прошлому, ау! Где вы? Почему здесь я, а не вы? Давайте меняться!
Глава седьмая В поисках портала
Прошла неделя после моей выписки из больницы. Семь дней вживания в действительность, состоящая из сплошных загадок. Кто-то в общаге мне бросал мимолётно: «Привет, чего не здороваешься?» Кто-то таращил в недоумении глаза после моего приветствия — чего пристаешь? Всё время приходилось быть настороже, чтобы не влипнуть в непонятное.