— Видите ли, — старательно изобразил я смущение, — я не был уверен в личности того, кто совершил на меня покушение. Поэтому, прежде чем делать какие-то заявления следователю прокуратуры, решил сам проверить.

— А зачем вам самому проверять? — вскинул брови следователь. — Вы должны были либо позвонить мне, сообщить о своих подозрениях, либо доложить своему непосредственному начальнику. На крайний случай, сообщить в уголовный розыск. Вы не инспектор уголовного розыска, чтобы расследовать преступления. Тем более, если преступление совершено в отношении вас.

— А если бы гражданин оказался невиновным? — пожал я плечами. — Предположим, я сообщаю о своих подозрениях вам, вы вызываете его на допрос…

— Я бы не стал вызывать его на допрос, — перебил меня Кожевников. Покровительственно улыбнувшись, сказал: — Я бы отдал распоряжение уголовному розыску, они бы проверили гражданина Бурмагина на причастность к данному преступлению.

Ага, а мне потом с уголовным розыском работать. Представляю, как бы отреагировал тот же Джексон, если бы ему позвонили из прокуратуры и сказали — мол, тут ваш потерпевший звонил, который участковый, есть у него подозреваемый, надо инфу проверить. Да Митрофанов бы потом со мной год не здоровался.

— А что это меняет? — хмыкнул я. — Я сообщаю вам, вы даете поручение, уголовный розыск проверяет подозреваемого, а Бурмагин оказывается не при делах? Допустим — он в этот день вообще уезжал в Шексну, или на охоту ходил. Я бы тогда и человека безвинного подставил, и время ваше просто так отнял. Предположим — мое подозрение оказалось фейком, а вы Бурмагина на допрос вызвали. Петр Семенович, вы бы мне за такое сказали спасибо?

— Чем подозрение оказалось? — вытаращился следак. — Фейком?

Ну вот, опять прокол! Привык, понимаете ли, что это слово в моем времени используют и где надо, и где не надо. А время бы у прокуратуры я не отнял. Если бы Джексону не удалось расколоть Бурмагина, то какой смысл тягать его к следаку? А Джексону, при всем его таланте, скорее всего и не удалось бы.

— Виноват, — быстренько покаялся я, а потом соврал: — Я ведь собираюсь в юридический поступать, а с английским беда. Вчера вечером учебник листал, заработался малость. А фейк, по-английски, недостоверная информация.

Следователь удивленно посмотрел на меня, похлопал глазами. Видимо, пытался вспомнить — какие он сам сдавал экзамены при поступлении? Интересно, а Кожевников что заканчивал? Гражданский вуз или наш, вроде Высшей школы милиции?

— Хорошо, примем вашу версию, — махнул рукой следователь.