А неподалеку очередь к каким-то фанерным ящикам, за которыми стоит тетка в белом переднике. Мороженое? Купить, что ли? Вон, молочное по девять копеек, сливочное по тринадцать.

И что, продавщица берет деньги у покупателя, отдает сдачу, а потом, прямо этими же руками, без перчаток, достает вафельные стаканчики⁈

Не, покупать не стану. Вот, если только в бумажном стаканчике, с деревяшкой. Но это потом. Да и мелочи с собой нет, а с моей «трешки», если сдадут сдачу медью и никелем, стану звенеть.

Пожалуй, сначала зайду по адресу. Вот и дом, кстати.

Позвонив в дверь, дождался, пока а в проеме не покажется хозяин — пожилой дяденька, в отглаженных брюках, в белой рубашке и с галстуком (это дома⁈), в очках с толстенными стеклами (не меньше «минус девяти»), представился:

— Участковый инспектор Воронцов. — Поинтересовался для проформы. — Виноградов Павел Андреевич?

— Ваше удостоверение? — требовательно протянул здоровенную волосатую руку хозяин квартиры.

Я слегка удивился. Нет, все правильно. Гражданин имеет право проверить мои документы. В своей эпохе, одновременно с обозначением своей должности и фамилии, я бы уже сам вытаскивал удостоверение, а здесь сплоховал. Кажется, «автоматом» включилось сознание милиционера семидесятых годов, когда у человека в форме документов не спрашивали, верили на слово.

— Пожалуйста, — улыбнулся я, вытаскивая из кармана удостоверение, одновременно раскрывая его и поднимая на уровень глаз хозяина, а когда тот попытался ухватить край моей «ксивы», отодвинул руку, предупреждая: — Служебное удостоверение смотрят только из рук. Положено так.

Кажется, веское «положено так», хозяина убедили. Но он не собирался впускать меня внутрь. Спросил:

— А вы по какому вопросу товарищ Воронцов?

— По вопросу вашего заявления в газету «Коммунист», — сообщил я, потом вежливо попросил: — Разрешите войти?

Гражданин Виноградов не спешил запускать в квартиру участкового инспектора. Смерив меня недовольным взглядом, сказал:

— Я не обращался в правоохранительные органы.

— Так вы меня впустите, или нет? — хмыкнул я, потом пожал плечами: — Или вы предлагаете обсуждать ваше заявление на лестничной площадке? Иначе мне придется вызывать вас повесткой в отделение.

Про отделение я малость погорячился, но выписать повестку, с просьбой (именно так!) явиться на опорный пункт милиции, я мог. Другое дело, что Виноградов имел полное право игнорировать мою повестку и ему за это ничего бы не было. Я уже ждал, чтокляузник предложит выписать повестку, но он посторонился, пропуская меня внутрь.

— Заходите, — пробурчал Виноградов, а потом приказал: — Обувь снимите.