При виде таких светлых волос сразу вспомнилась гномка, за которую сейчас играет Марина. Вот там да, очень даже идет.
— Привет! — Каролина улыбнулась, как ни в чем не бывало. Как будто и не было никаких между нами терок, самые что ни на есть лучшие друзья.
Я молча кивнул, кисло улыбаясь. Так, Антон, давай сразу ее отошьем, да так, чтобы вообще забыла ко нам дорогу.
— Ты в порядке? Тебя не били? — сходу спросила Каролина, подойдя ко мне и протягивая руку потрогать лицо. Взгляд обеспокоенный и нежный.
Я машинально отдернул голову. Она смотрит, как будто у меня там синяки и швы по всей физиономии. Что происходит, нафиг?
Каролина состроила обиженную мордочку, так отреагировав на мое движение:
— Что, совсем меня плохой считаешь?
Я медленно выдохнул. Блин, у меня на нее точно аллергия начнется.
— Клео, кто в прошлый раз мне угрожал? Типа, кто там последним смеяться будет? — зло спросил я.
— А я у тебя сразу виновата во всем, да? Один ты такой несчастный и обиженный! — резкая смена настроения слегка ошарашила меня.
— Но, ты же сама… — начал было я и осекся.
Нет, опять этот прием. Я только что реально почувствовал себя виноватым. Меня аж передернуло от отвращения. К ней и к себе. Ну, как можно столько раз попадаться на эту удочку?
Каролина заметила что-то в моем лице и удивленно сказала:
— Что не так?
— Пипец, Клео… — только и выговорил я, — Тебе чего надо?
Она нахмурилась, надула губки.
— Я, как от Сережи услышала про драку, сразу к тебе. А ты… — она судорожно вздохнула.
При этих словах я усмехнулся. Драка, вот как это звучит. Ну да, три дня прошло почти. Сразу прибежала.
— А ты какой-то чужой стал, Антош. Помнишь, мы решили быть друзьями? Я волновалась, не спала. А ты ведешь себя так!
Я чувствовал себя просто беспомощным на этом поле боя. Сейчас придумаю ей ответные слова, а она в ответ пять вариантов, со всех сторон. Ну, неужели просто нельзя вот так послать человека окончательно? Почему одни люди вполне могут это сделать, а меня сходу не хотят понимать?
И как назло, я уже отшивал, намекал, чуть ли не напрямую посылал. Но не понимает, и возвращается не знаю зачем, и пробует на слабину, и давит, давит, давит.
— Ты… — вырвалось у меня.
— А я совсем не чувствую, что ты мне друг! — ее губы предательски дрогнули, — Я ведь к тебе пришла. В такую рань.
Блин, а ведь я за последние два дня так размяк, едва начались какие-то отношения с Мариной. Открылась душа, что ли, и черствость куда-то ушла. Птички поют. Может, поэтому опять стою и с угрызениями совести гляжу на заблестевшие глаза Каролины.