— Так я же сорук.

Удерживаюсь, чтобы не усмехнуться, борюсь с уголками губ. Девчонки, они все тонко подмечают, мимику читают даже через стенку.

Ага, сорук она. Ни мозгов, ни скилла, уж простите. Помнится, когда я был лидером нашей киберкоманды, она меня все время упрашивала взять в состав. Серега сразу в клан ее взял потом, соруком назначил, хотя и натолкнулся на непонимание со стороны остальных.

Но сейчас этих остальных-то уже нет, а те, кто есть, уже и не знают Парящих без Лаккера и Клеопатры. Они истории клана-то не знают, с чего все пошло.

Спрашиваю:

— А Макс что? Они с Серегой вчера поругались.

Вздыхает, а потом начинает трясти вилкой:

— Да он, этот Макс, козел он! Сбежал в Гидру, прикинь? К врагам!

Качаю головой, делаю удивленные глаза, будто для меня это тот еще шок.

— Сережа очень расстроился, из-за козла этого! Он для них все делает, для всех, на всем готовеньком сидят, а им мало. Вертоз взяли, а это не захолустье же какое…

Ага, думаю, не захолустье. Вот только не по размеру вам Вертоз, еле держитесь, развиваться не можете. Другие кланы хозяйничают на земле Парящих, ганкеров куча, а сил у Лаккера нету гонять их. Я сколько за ними бегал, всех не успеваешь отловить.

В общем, нубы недовольны, у них не кач, а пытка, голосуют против Парящих, даже «местные» ропщут… Если бы на Вертоз почти каждую неделю не нападали другие кланы, сама система игры Патриам уже давно бы сбросила хозяев с города. Какое-нибудь нашествие нежити или степной орды из Неизведанных Земель.

Если город долго не осаждают, и против клана много голосуют, система все решает просто. Первый раз отобьют нашествие, второй раз оно будет сильнее. Хотя игроки подозревают, что разрабы лично участвуют в игровой политике, и сами решают, кому быть, а кого скинуть. Я этого тоже не отрицаю.

Как Лаккеру удается так отбивать атаки, для меня еще тот вопрос. Но к каждой осаде у них топовая алхимия, чары на осадную технику, да и саму технику все время развивают. И как он это делает, если Парящие в рейды-то почти не ходят? Тут Лаккер, конечно, молодец, как-то же крутится.

— А Сережа вообще молодец, он все крутится, старается! — почти в унисон с моими мыслями сказала Клеопатра.

Блин, почему сегодня Каролинка меня так раздражает? Это все равно как с ней в катакомбы какие сходить, от нее помощи ноль, а шуму больше всех. А ведь так хорошо утро начиналось!

Снова вспомнил про Мираж. Она, я заметил, не такая болтливая. Язва, конечно, не без этого.

Как вспомнил про кинжальщицу, так находиться здесь стало невмоготу, и я выдавил из себя: