вот только что крайне удивлённая баба поняла, что к чему. И кто именно участвует в обработке… её разных участков, здесь тоже сплошь приятное чувство! Удивитесь, Лидия Ильинична, сегодня вечер открытий и сексуального обучения учительниц! Отец крепко держал репетиторшу за голову и качал пахом, заставляя женщину работать ртом. А парня не надо было заставлять! Он уже дважды смачивал слюной вытащенный наполовину орган, и это неплохо помогало делать всё более частые и глубокие толчки. Теснота, конечно, была сильная, но жутко приятная. О, вот сейчас, сейчас, уже сейчас!.. Вот это орга-а-а-азм! Всем оргазмам оргазм, и дольше, и сильнее всех когда-либо, правая рука вообще отдыхает! Как же приятно извергаться в такую тесноту, которая ещё и горячее, чем в нижней дырке, и ёрзает так энергично, возмущается… От этого ёрзанья, кстати, ещё приятней! О, хорошо, папочка пришёл, им совершенно не возмутился, а бабское возмущение заткнул, очень по-мужски. Вот как они, оказывается, чавкают, когда в рот берут! Эх, а он уже третью дырочку не успеет опробовать, опустошённость сейчас полная, после такого-то оргазма. Даже ноги трясутся. Ага, и руки тоже. А руки-то почему, он же ими только задницу держал, правда, изо всех сил, вон, даже отпечатки остались… Или это отцовские отпечатки? Да ладно, главное, что отец не возмутился частичной приватизацией соблазнённого им объекта, а щедро поделился, по-родственному. И папа, кстати, считал точно так же. Когда совершенно мокрый Даня вынул из незаконного отверстия повисший и уже неработоспособный орган, отец прекратил донимать рот Лидии Ильиничны. И почти мгновенно переместился сзади стоявшей на четвереньках женщины. Почти одновременно Борис Арнольдович довольно хлопнул инициативного и расторопного сынульку по плечу, и засадил училке сзади, в хорошо видимое отверстьице. Та взвыла с удвоенной силой, с хныкающими интонациями. И уже не столько возмущалась, сколько просила прекратить, потому что туда же нельзя, Боренька, туда же нельзя… Даня во все глаза наблюдал за рывками отца во вторично покорённой заднице. Им уже покорённой! Но для папочки тем более не жалко… Ишь, как глаза закатил, явно и тесноту ощутил, и температуру повышенную. Конечно, когда она и щелью, и ртом чавкает, это сильно заводит. Но и в задницу толкать – тоже кайф полный! Ух ты, и минуты наверное не продержался отец, и как бурно кончил, прямо с рычанием, и долго дёргался. …Интересно, а он рычал, когда спускал? Или нет? Он ничего от себя не слышал, он на седьмое небо взлетал… Как-нибудь