Юнец, и в такое интимное место, два раза, и с каждым разом всё циничнее… Но и с причинением оргазма, что немаловажно, хотя и привело к… С другой стороны, странно было бы, если бы и вдвоём не удовлетворили, она же нормальная, не эта, нимфоманка какая-нибудь… Раком она пробовала, это очень неплохо. Но чтобы её мужчина стоймя брал и на своём инструменте прямо подкидывал – это впервые, и тоже интересно… Значит, когда в рот – это терпимо, а вот в зад – больно и недопустимо. Хотя, если второй раз – то уже скорее допустимо, чем больно, просто ноет немного, и всё… Борис – опытный мужчи… самец, после него как-то по-другому было… или стало? Ох, мысли путаются, сперма всё ещё вытекает, вот ведь казус какой! Немыслимый казус, но ведь всё уже и случилось, не так ли? Ой, она же голышом в ванную прибежала, в полной панике, и как теперь выходить? В полотенце заворачиваться? А если мальчишка там стоит и подглядывает? Хромой-то хромой, а как ведь оттарабанил, до обессиливания… Пусть там ножка хроменька, да стояк нетоненький, в точности, как у папаши, в соответствии с генетикой! Но Данька-то каков! Раз, раз – и готова учительница, отжарена, как мужчины грубо выражаются, в оба отверстия. Пятикратно, ого! Счёт по интимным дырочкам – три-два в пользу старшего. Ой, не про это надо думать, глупости какие… А про то, как его приходить учить после этого всего, спрашивается? Надо с Борисом поговорить, чтобы он поговорил… Ну, чтобы только бы Данька не проговорился, он же серьёзный мальчик. Да, и всегда был такой ответственный, должен понимать, в какое место проникать... тьфу, что за мысли такие? Ведь если разболтает про сегодняшнее, безответственный мальчишка, наступит же такой ужас, что и не выговорить!.. Ведь все поверят, и легко, она предчувствует! *** Борис Арнольдович культурно дожидался с одеждой Лидии Ильиничны под дверью ванной комнаты. Дождался, когда вода перестанет бежать. Тихонечко стукнул в дверь, шепнул, что принёс одежду. Вскоре щёлкнула задвижка, учительница просунула ладонь, нервно выхватила бельё, блузку и юбку. Хозяин квартиры вернулся в зал, забрал разбросанные туфельки, принёс к ванной, поставил недалеко от двери. Вернулся в зал и уселся на диван. Подмигнул всё ещё тяжело дышащему и разгорячённому сыну, неровно подтянувшего трусы и штаны, и расфокусированным взором пялившегося в телевизор. И лёгким жестом отослал его в комнату, покровительственно улыбаясь. Дескать, ступай к своему компу, а с училкой я поговорю. А потом и с тобой поговорю, развитый ты подросток и