— Гена, — Коштев поворачивается к сидящему рядом с таким же пустым лицом крепкому парню, — напомни мне, ты же водить мобиль умеешь?

— Да, господин. — парень согласно склоняет голову.

— Что же, хорошо, — кивает. — Тогда сменишь напарника в городе. Вот хорошие куклы из вас получаются, и умные, и крови много, но какие же вы безынициативные. Эх, жалко конечно в расход пускать, только, можно сказать, я жить начал, — мелко хихикает, — но вы слышали — мальчику нужна помощь. И вы ее окажете, ведь что может быть лучше для полиции, чем определенность? Когда будем в городе, ты, Шнырь, берешь своего напарника и высаживаетесь в безлюдном месте. Потом можете напасть на городового, забрать оружие. Но не убивать. Это вам не нужно. После чего идете до ближайшей ювелирной лавки и с особым цинизмом пытаетесь ее ограбить.

Ваша задача, дождаться охраны, и красиво погибнуть под выстрелами. Обязательно в голову. Вести себя можете естественно, как будто на вас нет поводка. Но ни обо мне, ни о Максиме ничего не говорить и даже не намекать.

Если у вас будет время, до появления охраны, при свидетелях, громко обговорите свои планы найти быстрых денег и рвануть к Вашим друзьям, не знаю как их там зовут. Скажем, в Астрахань. Задача понятна?

— Да, господин, — склоняет голову Шнырь.

— Что же, Гена, придется нам с тобой вдвоем следы Василька искать, справимся ведь? — Кощей задает вопрос в воздух. Но крепкий парень все равно отвечает.

— Да, господин.

Кощей только вздыхает еще раз и снова обращается к парням на переднем сидении.

— После попадания пули в голову, разрешаю вам умереть. При появлении охраны можете убить друг друга, если те стрелять не захотят, это на ваш выбор. Тогда у тебя не получилось сгореть, Шнырь, помер Василек слишком неожиданно, — хмыкает Кощей, — Хоть теперь может получиться погибнуть. Понимаешь ведь, кому суждено быть расстрелянным, тот не утонет.

— Да, господин. — в этот раз у Шныря никаких уже эмоций в глазах не появляется.

* * *

После завтрака меня неожиданно находит Кленов.

— Максим, ты к своим одногруппникам собираешься? — тихо отводит меня в сторону.

— Да, Петр Васильевич, а с чего такой интерес? — удивляюсь.

— Попробуй с ними договориться, что бы они все-таки под запись рассказали как было дело, и зачем приходил Ревязев. Я не буду их имена показывать кому-либо здесь, и использовать тоже не буду. Скрою. Но истории мне хотелось бы записать для моего начальства там, — кивает наверх.

— Петр Васильевич, что вы, такой большой, а в сказки верите. Вы же сами мне говорили, почему они ничего не скажут.