Нехорошая была тишина. Та, которую называют «гробовая».

Не выдержав, я спросил, чтобы хоть что-то спросить:

— А что за «раздел» он запустит, я не понял?

Светлана махнула рукой и бесстрастным тоном ответила:

— А вы так и не читаете гайды. Это клановая функция. Если происходит серьезный внутренний конфликт, чтобы не распускать клан, можно запустить «раздел»: указать двух лидеров и народ должен сделать выбор между ними. Название клана герб и замок, если он есть, остаются за той частью, которая собрала больше народу, оставшиеся оформляют новый клан. Остальное имущество делится пропорционально. В общем, механизм для цивилизованного развода. Что касается нас, то Андрюшка просто дает нам возможность доиграть. Альтернативным лидером он назначил Митрича, теперь у нашего охотничка есть теоретические шансы захватить себе участок и выиграть игру в Пограничье.

— Хм… А если Андрюха тоже захватит?

— Поскольку мы стартовали единой командой, победитель будет только один — тот, у кого будет больше земли. Судя по всему, это он и имел в виду, говоря, «посмотрим, кто играет лучше».

— Он что — дурак? — не понял я. — У нас и так шансов особо не было, а уж у него одного…

— Он не дурак, он максималист. Ему 18 лет, ты не забыл? — ответила Светлана.

— А с квестом что будем делать? — продолжал допытываться я.

— А уже ничего, похоже, не будем делать — грустно улыбнулась Светлана. — Он на пятерых…

Она сделала паузу, а потом все-таки договорила.

— … был.

Все опять помолчали.

— А давайте, — вдруг вскинулась Семеновна — давайте, когда он раждел жапустит, все к нему в команду запишемша! Ну, кроме Митриша, конешна… — закончила она уже не так уверенно.

— Конечно, записывайтесь! — махнул рукой Митрич. — Записывайтесь к нему, а я вообще нахрен из игры уйду. Меня он, похоже, по-любому не возьмет, да и хер с ним! Слова, видишь ли, никому не скажи, все, блин, натуры нежные! Как совы, мля[146]!

— Так, все, заткнулись все! — хлопнула в ладоши Сергеевна. — Сейчас наговорим тут друг-другу в горячке — потом пять лет не развяжем! Значит, так — как минимум три дня у нас есть. Живем как обычно, никто ни к кому не регистрируется, никто ни к кому в душу в не лезет, никто никого ничем не попрекает! Через пару дней я попробую еще раз с Андрюшкой поговорить — и он остынет, и мы успокоимся. В самом крайнем случае скинемся Митричу на билет — пусть летит в Москву лично извиняться. Там заодно и очно познакомитесь! А сейчас чай допиваем — и спать! Завтра трудный день будет.

Чай мы допили в молчании и только в коридоре Митрич вдруг сказал мне: