— Угу, — Шириновский не собирался разделять восторги Шольца по поводу Штрассера. Да у того и лицо не очень располагало к восторгам, а вот его младший брат Отто производил весьма благоприятное впечатление даже своим внешним видом. Сразу было видно, кто в семье голова, а кто руки, то бишь кулаки. Интересно с ними встретиться, но это уже как получится, пока же он просто ждал начала митинга.
Глава 18 Митинг
Народу всё прибывало и прибывало, пока, наконец, свободных мест на площади почти не осталось. Собственно, тогда и начался сам митинг. С первых слов оратора, резко заволновалась, как океан, толпа. Люди стали вертеть головами и внимательно смотреть на находящихся на трибуне.
Шириновский напрягся всем телом. Он вновь ощутил себя в своей стихии: море людей вокруг, волнуются, трепещут, ловя слова оратора, движутся в едином порыве, в единой мысли, а ты стоишь прямо перед ними, и в твоих жилах загорается огонь веры. Эту веру в себя и в свои слова ты передаёшь толпе. Она внимает тебе, вглядываясь в каждый твой жест, вслушиваясь в каждое твоё слово. Она вместе с тобой, она вокруг тебя, она за тебя!
Ты не чувствуешь холод, ты не чувствуешь жару, ты весь в упоении, в упоении толпой, ты в ней, а она в тебе, ты дышишь ею, а она дышит тобою. В единении сила, и это знают все. Только толпа чувствует и дышит, а ты даёшь ей жизнь и смысл и управляешь так, как ты хочешь. Это лучше, чем секс, это приятней, чем развлечения, это вкуснее, чем еда, — это ВЛАСТЬ! ВЛАСТЬ! Выше всего! И нет ничего слаще, чем ВЛАСТЬ! НИЧЕГО!!!
Шириновский «поплыл», вслушиваясь в голоса ораторов, и погрузившись в свои воспоминания. А митинг шёл своим чередом, не обращая внимания на одного из толпы. Вначале, как водится, выступил распорядитель митинга, тявкнув пару незамысловатых фраз, он дал слово одному из мелких партийных функционеров. Тот, для затравки, начал выкрикивать разные зажигательные и злободневные лозунги, заводя толпу.
Масса собравшихся на митинг людей молча внимала, иногда незначительно реагируя на нужные ей слова одобрительным гулом, даря нужные эмоции выступающим. Вначале слова падали в толпу, как камень в воду, тихий всплеск — и мелкие, быстро расходящиеся в разные стороны волны. Оратор сменялся оратором, как сменяются боксёры, уступая место на ринге всё большим тяжеловесам.
Предпоследний оратор уже кидал в толпу целые валуны слов, что давали обширный эмоциональный всплеск и начинали зажигать сердца многих людей огнём дикой веры. Людям нужны слова-дрова для огня их веры, а толпе нужны эмоции, которые, словно огонь одинокой и слабой спички, разжигали в сердцах и умах полыхающий ярким пламенем огонь вселенской уверенности в своей правде!