А ведь сколько всего ещё не сделано! Сколько событий впереди, скорое приближение которых он буквально предвидел. Грозных событий и, можно сказать, эпохальных! Мир меняется, однако ни процесса, ни результата этих изменений он уже не увидит: уйдёт в мир иной. Ох, как жалко, как же жалко!

Гадский ковид! А ведь он вакцинировался от него. Видать, предчувствовал, не просто так опасался. Но вирус всё равно подломил его. Нашёл, проник и буквально сожрал за несколько недель!

«Подонки, мрази, ублюдки, дегенераты, нацисты! Придумали искусственно, чтобы людей на тот свет спроваживать! Но ничего, вам всё вернётся! Всё вернётся, сволочи!» — от переизбытка негативных эмоций он снова забылся, ушёл в беспамятство.

Аппарат искусственной вентиляции лёгких, выполняя заложенную в него программу, бездушно отсчитывал последние секунды жизни больного. Никакого пиетета техника перед ним не испытывала и на знаменитого пациента ей было абсолютно по барабану, лишь бы по внутренним проводам струился поток электронов. Есть питание — работаем, нет питания — не работаем. Всё просто! Это с людьми всё сложно. Но ИВЛ о том не знал, интеллекта железка не имела. Да и не положено ей думать. Думать — это прерогатива человека, вот пусть он этим и занимается, у него голова большая!

Временами, приходя в сознание, Шириновский разговаривал с дежурной медсестрой, которая зачитывала ему письма простых людей, выражавших участие к его судьбе. Потом снова терял сознание, и врачи вновь и вновь бились за его жизнь, пытаясь реанимировать уставшее от борьбы с недугом тело.

Вынырнув в очередной раз из беспамятства, он, глядя на дежурившую у его кровати медсестру, вдруг произнёс:

— Нет счастливой жизни нигде на планете. Мы все живем на тройку. Не надо искать журавля в небе, лучше синица в руке!

Глаза его закатились, и кисть лежащей на краю кровати руки безвольно свесилась вниз.

Вбежавший в палату по сигналу медсестры врач-реаниматолог тут же бросился проверять работу сердца и лёгких. Все засуетились, и лишь ИВЛ послушно отщёлкивал секунды, вдувая кислородную смесь в пациента. Аппарат чётко выполнял вверенную ему работу, не подозревая, что в ней уже отпала всякая необходимость.

— Мы его потеряли, — буркнул медик. Выйдя из бокса, он снял защитный костюм и направился к ожидавшим новостей журналистам. Устало потёр переносицу и вновь повторил: — Мы его потеряли!

Все сразу заохали, заахали и бегом бросились по разным углам, лихорадочно набирая номера телефонов новостных редакторов и глав информационных отделов. Всё, как всегда: суета сует и всяческая суета.