— Что значит, под сына положил? Вы вообще о чём? — я не понял половины услышанного.

— Оля твоя, ты уж прости за прямоту, была любовницей старшего Карпова. Я с ними-то не общался, но говорят, там такая любовь была, что сериалы отдыхают. Он её по службе двигал, обещал развестись, ну это как всегда, но в итоге с разводом он её продинамил. А чтобы держать при себе, решил женить на сыне. Младший Карпов-то — идиот, но и папаша хорош. Как она, — Соломоныч кивнул на Ольгу, — на это согласилась, вообще, не понимаю. Крепко чем-то держал. Дело там к свадьбе шло с младшим, но в последний момент или жених невесту с отцом застукал, или жена старшего Карпова мужа поймала на измене. Я деталей не знаю, но скандал был, мама, не горюй! Да ты рот-то закрой, Максим, сейчас-то уж чего об этом горевать? Девку жалко. Мне всегда жалко, когда красивых баб убивают. Но сейчас нам надо думать о другом: зачем Карпов-старший хотел тебя убить?

— Думаете, он? — спросил я.

— Ты ещё не понял, что она только его приказы выполняла?

— Да понял, конечно. Я имею в виду, что, может, там кто-то ещё есть? А старший Карпов только исполнителя нашёл, — прояснил я позицию.

— Не исключаю.

— Пойдёмте ко мне в номер, а? — прервала наш разговор Катя, бросив копаться в Ольгиных вещах и ничего там не найдя. — Не хочу я с ней в одной комнате находиться.

— Поддерживаю! — сказал Соломоныч. — Её до вечера заберут. Нам тут делать нечего.

— А может, в наш? — предложил Колян. — У нас места больше.

— Я хочу переодеться! И пойду к себе! — воспротивилась Катя. — А вы можете идти к вам!

— У нас нет времени расхаживать по всем номерам! — оборвал их спор Соломоныч. — Надо думать, что делать. Не знаю, как вам, а мне это всё не нравится! Поэтому идём к Кате, она быстро переоденется, и будем думать! Да и Максиму надо перевязку сделать.

А я и забыл, что получил самое настоящее огнестрельное ранение. Правда, пуля лишь немного зацепила плечо, но в любом случае стоило сделать перевязку.

Мы перешли в Катин номер. Пока она переодевалась, Соломоныч обработал мне рану и сделал перевязку, благо в номере была аптечка. А Колян за это время поставил чайник. Мне бы стоило ещё сходить за новой рубашкой, но пока было не до того. Я пытался как-то настроить себя на разговор с товарищами, но ничего не получалось. Из головы не выходила картина лежащей на полу Ольги с ножом в горле.

— Соломоныч, а почему вы мне сразу всё про Ольгу не рассказали? Вы же хотели. Я помню, но я решил, что вы имели в виду младшего и просто хотели меня подразнить.

— Да не хотел тебя расстраивать. Кто ж знал, что она объявится? Ты же говорил, что она погибла.