Конечно, было страшно. Только полный идиот мог ничего не бояться. И судя по участившимся и приближающимся выстрелам, да по вновь ставшему серьёзным и напряжённым лицу Соломоныча, я понял: бояться осталось недолго. И всё уже казалось простым и решённым: не зарежут, так пристрелят, не пристрелят, так взорвут, а не взорвут, так сожгут. И вроде надежды уже не было, но я знал по собственному опыту: когда начинается настоящая заваруха, страх отступает. Вот тогда и появляются дополнительные варианты, о которых перед этим даже мечтать не смеешь. А варианты — это хорошо. Я пристегнул рожок и погладил лежащую в кармане гранату.
Со стороны лестницы раздался треск и звук шагов по хрустящей под ногами осыпавшейся с потолка штукатурке. К нам поднялись Железняк с Катей и Коляном. Друг уже пришёл в себя и даже относительно неплохо выглядел.
— Вы как тут? — поинтересовался бывший майор КСК.
— Пока держимся, но они толком и не давят, — ответил Соломоныч. — А у вас что?
— У нас всё хреново. Тимур с Егором подрались. Спорили на предмет бессмысленности всего происходящего. Обстановка накаляется ежеминутно. Как бы никто не предложил нашего паренька красным выдать за возможность уйти отсюда живыми. Собственно, я поэтому его друзей сюда и привёл. Чтобы те, кто обосрался, втихую чего не удумали. При этих-то вслух никто о таком говорить не будет. А я сейчас назад пойду, буду слушать. Меня никто остерегаться не станет. В случае чего пристрелю крысу сразу же, может, и смогу саботаж на корню придушить.
Железняк ненадолго затих и сказал уже совершенно другим тоном:
— Хотя я бы не ждал. Если сейчас не свалим, потом будет поздно.
— Думаешь? — Соломоныч удивлённо поднял глаза на бывшего следователя.
— Уверен! Ты смотри не с позиции, когда они дадут такой шанс, а исходи из наших возможностей держать оборону. Я думаю, им вот-вот припасы подвезут. И тогда уже будет не прорваться.
— Ну раз так, то действуем, как планировали, — Соломоныч дал автомат Коляну и, кивнув на него и Катю, сказал Железняку: — Их двоих оставим на балконе. Чтобы попридержали сторону. Сами прорываемся на восток. Надеюсь, нас на втором этаже ещё не ждут с целью скрутить и выдать.
— Я пойду с вами! — тоном, не принимающим возражений, заявила Катя.
— И я, — добавил Колян.
Глава 26
— Ребята, это — самоубийство, — пытался я отговорить друзей от идеи уходить с нами за пределы Точки. — Вам ничего не сделают, когда мы уйдём! Соломоныч правильно сказал, объясните, что у вас был квест мне помогать.
— Ты думаешь, мне простят, что я их крота у блатных спалила? — Катя посмотрела мне прямо в глаза. — Я пойду с тобой!