— Погоди, Генрих, — коммерс немного напрягся. — А с чего ты решил, что если отрезали голову, так это значит, моя работа?
— Да потому что ты сейчас сюда заявился. А ты просто так и шага не сделаешь. Ладно, я пошёл. Вы посидите тут, выпейте чего-нибудь. Вас позовут. Соломоныч, ты же знаешь, правила.
— Да знаю, не вопрос.
Генрих ушёл, а Соломоныч принялся исследовать содержимое бара. Я же стоял под впечатлением от информации о печальной судьбе Березина.
— Ты кому-то уже говорил, что хочешь артефакт за девчонку свою предложить? — спросил меня Соломоныч, наливая что-то в большой бокал. — Выпить не хочешь?
— Нет, не говорил.
— Тогда странно. Я понимаю, если бы просто завалили Берёзу, чтобы он не устроил личный суд над девчонкой, и чтобы можно было её использовать в других целях. Но голову-то зачем отрезать? Не якудза же. Очень странно всё это.
Соломоныч отхлебнул из бокала и присел на большой мягкий диван. Я же остался стоять, размышляя о суровых нравах этого места и мрачных способах решать проблемы. Минут через десять за нами пришёл один из помощников Генриха и предложил пройти за ним.
Глава 12
В той комнате, где мне уже приходилось побывать во время первого визита в этот дом, сидели всё те же люди. Возможно, кто-то и был новый, но я этого заметить не мог, так как не всех запомнил с прошлого раза.
За столом было два свободных места, мы с Соломонычем поздоровались и сели на эти места.
— Какая серьёзная делегация, пацан-то времени даром не терял, крышу себе нашёл, — с издёвкой сказал лысый татуированный мужик, что во время первой встречи интересовался, куда я дел артефакт.
В этот раз я мог рассмотреть его характеристики, что и сделал незамедлительно. Просмотр показал, что передо мной был некий Василий «Академик» Филипчук. Он мне и в первый раз не понравился, а сейчас и вовсе разозлил.
— Мы, Вась, тут шутки шутить будем или дело говорить? — довольно жёстко пресёк Соломоныч попытки над нами посмеяться. — Вы все знаете, зачем мы пришли, поэтому перейду сразу к делу. Берёза был крысой!
Соломоныч выдержал паузу, а над столом повис неодобрительный гул. Это было понятно, очень уж сильное обвинение выдвинул коммерс против друга всех сидевших за этим столом.
— И не просто крыса, а полноценный шакал, состоящий на службе до того самого момента, как девчонка его пришила.
— Соломоныч, ты понимаешь, что кидаешь серьёзную предъяву? — мрачно сказал Вазген. — И не только покойному Берёзе, а всем нам! Из уважения к тебе мы спросим с тебя доказательства, но если их у тебя нет, то спрос будет уже другой.