Казалось, даже тогда на чердаке в первый день моей новой жизни у меня было больше оптимизма. Колян, похоже, находился в таком же состоянии. Катя, как всегда, держалась лучше всех. Я всё больше и больше проникался к ней неподдельным уважением.

Ближе к концу пути холодный ветерок немного привёл меня в чувство, я вспомнил, что мне было присвоено почётное звание «Герой Первого Уровня», и понял, что в таком статусе унывать никак не положено. Горько усмехнувшись и оценив иронию судьбы, я перестал расстраиваться. В конце концов, до настоящего момента трудности лишь делали меня сильнее. Так почему было не продолжить эту славную традицию?

Единственное, в чём я решил себе дать послабление, так это в том, чтобы до утра плюнуть на всё и просто отоспаться. Жаль, в силу финансовых ограничений нельзя было ещё и отожраться. Впрочем, можно было набрать много китайской лапши и попробовать набить ею брюхо до отвала.

Заселились мы быстро, спасибо Кате — она всё оформление взяла на себя. Мы с Коляном лишь расписались в каком-то журнале. «Паре» досталась комната на втором этаже, а Коляну на первом, прямо под нами. Номер был без излишеств, но довольно чистым и светлым. Единственной проблемой была общая двуспальная кровать. Но Катя сразу сказала, что её это не напрягает, а вот если я буду храпеть, то она меня придушит подушкой.

После этого Катя обследовала ванную комнату и, обнаружив там большую чугунную ванну, пришла просто в детский восторг. Она объявила мне, что ей надо постирать вещи и принять ванну, а это значит, что на ближайшие полтора — два часа я мог про неё забыть.

Катя закрылась в ванной, а я прилёг на кровать. Думать ни о чём не хотелось, и я усиленно отгонял от себя вообще любые мысли. На стене висели часы, что было очень любезно со стороны владельцев гостиницы, и они показывали начало шестого. Спать было рано, а больше ничего делать не хотелось. Чтобы убить время, я решил сходить к Коляну, посмотреть, какой номер достался ему, но сделать это у меня не получилось: в дверь постучали.

«Надеюсь, это Колян», — подумал я с раздражением, так как никого постороннего видеть не хотелось.

Нехотя встал с кровати, пошёл и открыл дверь. На пороге стоял худощавый паренёк лет шестнадцати с озорным и наглым лицом.

— Ты Макс Седов? — с ходу спросил он.

— Так просто и не ответить, всё, зависит от того, что тебе надо от Макса Седова, — ответил я скорее ради веселья, чем из осторожности.

— Мне ничего, — честно признался пацан. — А вот уважаемым людям что-то надо.

— А ты что, неуважаемый, раз тебе не надо? — не удержался я от «подколки».