Глава 1
Напротив меня уже полчаса сидит очкастый лысый чмошник, похожий на крысу.
— И всё-таки, Кирилл Олегович, мы настаиваем на передаче этого пустыря под строительство торгового центра, — монотонно нудит он.
— Слушайте, — устало говорю я. — Я всё решил ещё с Борисом Аркадьевичем, когда возвращал сохраненные деньги. На пустыре будет построен спортивный центр для жителей района.
Чмошник не обращает на мои слова никакого внимания.
— Вашу заинтересованность в муниципальных выборах мы понимаем и готовы поддержать. Но нам необходим на этом месте торговый центр. Мы готовы выделить Вам двадцать процентов владения. И это последнее предложение.
Я начинаю закипать.
— Мне не нужна поддержка. Ничего общего больше с вами я не имею, и не буду иметь. Я помогал Борову потому, что на этот пустырь мы с ним из детдома бегали! Мы там о стадионе мечтали! А потом он в Грозном меня контуженного из-под огня вынес. И когда Боров сел, ближе меня у него никого не было. И его смерть ничего не меняет.
Я поворачиваюсь к двери и кричу:
— Света! Проводи посетителя, он уходит!
— Жаль, что мы не договорились, Кирилл Олегович.
Крысюк встаёт с кресла и холодно кивает мне.
— Прощайте!
Дверь за переговорщиком закрывается, и Светлана приносит кофе.
— Распоряжения, Кирилл Олегович?
— Свет, я домой поеду. Что-то неспокойно мне. Перенеси запланированное на завтра, — говорю.
Выхожу из лифта сразу на парковку. Удобно. Спускаешься из офиса почти в машину и вроде как уже дома. Дохожу до своего авто. На лобовом стекле записка. Тянусь к ней, и тут орет чувство опасности, основательно забытое за последние лет семь.
Оборачиваюсь и еще успеваю услышать металлический лязг пистолета с глушителем, как сердце взрывается болью.
— Может Ваши наследники будут посговорчивее, Кирилл Олегович, — слышу крысообразного.
«А вот хрен вам по всей морде.» — улыбаюсь, и сознание гаснет.
«Наследников нет, а вся недвижка выведена из владения через трасты. Будет теперь в городе благотворительным фондом больше. Замучаетесь копать.» — возникает продолжение мысли.
« Хм, сердце не болит, тело не слушается, но вроде жив. Промахнулся, что ли, крыса?» — я нахожусь в темноте, тело онемело так, что даже глаза не открыть. Ничего не слышу.
Постепенно возникает ощущение неправильности. Оно растет из точки и внезапно накрывает волной. Как удар резко, начинают работать все чувства, и первые несколько секунд не могу разобрать где я и что.
Понимаю, что лежу не на кровати в медцентре, а, скорее всего, в лесу и на земле. Звуки, запахи, все перемешалось. Что-то давит в поясницу. Пытаюсь открыть глаза, но не получается.