я всю посуду храню в коробке под столом? Почему не в посудном шкафу? Посуда новая, белая, без рисунков и узоров. Никакого изящества форм, все прямое и строгое. Хотя для этой кухни подходит… — Дженин, что ты делаешь? — Эльмин странно смотрел на меня во все глаза. — Чай? — Я неуверенно заглянула в полупустую пачку и поморщилась. Пакетики, неизвестно какого года производства. — Ты и правда собираешься пить чай⁈ Не кофе? Я думал, опять начнешь плеваться и орать, что эту траву пьют только кочевники, и то с бодуна. — Эту, — я печально потрясла коробочкой и поняла, что паук, устроивший там себе логово, умер своей смертью от старости, — даже кочевникам пить опасно. Если ты не против, сварю нам кофе. — Ну наконец-то, узнаю капитана Альгита, — фыркнул Эльмин и уселся на кухонный диванчик. — Да, вари кофе. Тем более печенье так со вчерашнего дня на столе и лежит. И он кивнул на мятую пачку того же возраста, что и почивший в чае паук. — Это уже несъедобно! — Сама не поняла, как пачка ужаса отправилась под мойку в мусорное ведро. — Сейчас. Мука есть, молоко… прокисло. А где яйца? — Окончательно растерявшись, я устало осела на один из стульев и задумалась. Как готовить, если не из чего? — Надо же, как сильно тебя приложило, — настороженно отозвался Эльмин с диванчика. — У тебя ничего не болит? Голова не кружится? — Кружится. От голода. Может, сходим в магазин? Я видела недалеко отсюда продуктовую лавочку. Купим яйца, свежее молоко и чай. Сделаю нам блинчики. — Блин… чего⁈ — совсем ошалел парень. — Дженин, давай лучше лапшу на заказ⁈ И пончики! Последняя твоя попытка что-то приготовить чуть не закончилась пожаром! — Не хочешь блинчики, сделаю пончики, — я огляделась, взяла сумочку и пошла к двери, — и лапшу сварю. Ты с чем любишь? — Я понял, это месть, — угрюмо потащился за мной следом Эльмин. — За то, что я твою голову из-под удара не выдернул. Но, вообще-то, все должно было быть наоборот — это ты меня страховала! В лавочке, пристроенной к соседнему двухэтажному дому, было тихо, спокойно и темновато. Пахло чуть подгнившими яблоками. Зато хозяйка меня сразу узнала: — А, Дженин! Опять собираетесь полуночничать со своим кавалером? Когда уж в мэрию сходите? Живете вместе, как муж с женой, даже ругаетесь на весь квартал — любо дорого послушать. Давно пора сделать из него приличного мужчину! Кофе завезли, я отложила тебе пачку особо горького, пережаренного, все как ты любишь! Ее слова немного успокоили — в голове все еще было пусто, никакого следа прошлой жизни. Но я побаивалась