И тут меня осенило! Мёд, домашнее варенье, любимые Костиком солёные огурцы и помидоры от моей мамули.
Я решительно двинулась на балкон, Белка побежала за мной. Запасов было не так, чтобы много, но все — на вес золота.
— Это тёть Лидины? — с восторгом спросила она. Мамины закатки ценились на вес золота всеми моими подругами и знакомыми, кому повезло их попробовать.
— Ага.
— Забираем всё до последней банки! — заявила Варя и тут же начала складывать пол — литровые баночки в свою сумку. — А отдаём не все.
Я засмеялась. Ну кто бы сомневался!
— Да забирай.
— Нетушки. Вам с Данечкой нужны витамины. Я пару баночек возьму себе и всё, я ведь порядочная девочка, а на остальные буду в гости приходить! — с воодушевлением нашла она компромисс между жадностью и совестью.
Мы уже выходили, когда я вспомнила про своё любимое зеркало. Огромное, в полный рост, сделанное на заказ по моему эскизу.
— Варя, зеркало заберёшь?
— Эту громадину? Да куда? Да и рама здесь своеобразная, под этот интерьер, — тут же оценила Белка. — А что, дорого оно тебе?
— Да мне, в общем — то и не нужно. Куда?
— Вот и нечего здесь стоять! Забрали вещи и ушли! — перебила наш диалог Марта Геннадьевна. — Зеркало отсюда никуда не поедет! И так как цыгане здесь прошлись.
Сил что — то объяснять и доказывать свекрови не было. Сегодня я как никогда рада была от неё избавиться.
— Прощайте, Марта Геннадьевна.
Добавлять гадостей не стала. Ушла навсегда от неё и её сыночка — уже хорошо. Лучше поздно, чем никогда.
— Подожди, так дело не пойдёт, — вдруг заявила Белка. Подобный её взгляд не предвещал ничего хорошего. Я знала, что это добром не кончится и не ошиблась, только сделать ничего не успела. — Так не доставайся же ты никому! — пафосно вскричала эта… засранка, бросая тяжёлую хрустальную вазу с мелочью точнёхонько в центр огромного зеркала.
— А — а–а! — в очередной раз завизжала Мегера.
— На счастье! — выдала Варя и поторопила застывшую и шокированную меня: — Чего стоим? Кого ждём? Нас Данька вообще — то заждался и мамины солёные помидорчики!
Глава 5
Тяжело признаться в первую очередь самой себе, что столько лет провела рядом с подлецом. Я любила Костю, действительно любила, но после его предательства все чувства испарились, словно родник, уничтоженный песчаной бурей. Еще недавно я недоумевала, как люди… супруги в одночасье становятся врагами, ненависть обжигает их точно так же, как когда — то грела любовь. Теперь я понимаю это. Понимаю, но принять до сих пор не могу.
Прошла неделя с тех пор, как я переехала к сестре. Вроде бы, ну, неделя, не такой и долгий срок, но мне она показалась вечностью. Я ночи напролет просиживала возле кроватки Дани, любовалась им, целовала пухлые пальчики. И хотя поступок мужа ранил меня в самое сердце, улыбка сына целебным бальзамом ложилась на глубокие раны, залечивая их. Я вспоминала, как первый раз увидела его, когда акушерка положила маленький комочек счастья мне на грудь. При мне его помыли, закутали и положили рядом, с тех пор я с ним не расставалась. Мой сын. Мое счастье. Моя душа.